- Отстань от девочки, - сказал Алексиус. - Ее тайны на наш эксперимент не повлияют. Действуем по плану.
Странно было видеть магистра без оков и с посохом – самым простым, не чета тому, который отобрали у него при аресте. Казалось, он сам не может привыкнуть к неожиданной свободе – самые обыденные жесты вроде того, чтобы взять ложку или развернуть свиток, получались неловкими и осторожными. Он постоянно разминал сухие старческие запястья, на которых выделялись две темные полосы, и Гвен отводила глаза, когда натыкалась взглядом на эти багровые следы. Стоило бы поговорить и вызнать у магистра, откуда он узнал, что ее секреты никак не повлияют на эксперимент - не в одном же доверии было дело, право слово, - но им и без того нужно было обсудить очень многое.
Рассказывать о проделанной работе приходилось быстро – к счастью, Алексиус и Дориан были из тех немногочисленных людей, которым ничего не надо было разжевывать. Над практическими выкладками пришлось поломать голову – что-то приходилось пересчитывать на ходу. Больше всего головной боли доставляла поправка на перемещение в пространстве. Здесь пригодился уникальный опыт Дориана – в Рэдклифе они с Рэдриком исчезли в главном зале, а попали в подвалы, значит, вывести формулу для сдвига времени и пространства было возможно. К счастью, Гвен работала с Алексиусом давно, и они понимали друг друга с полуслова и не отвлекались на очевидное. Разум Гвен работал лихорадочно, иногда ей казалось, что в ее мозгу что-то гудит и щелкает, когда она вычисляет очередную переменную. Если бы кто-нибудь – маг, демон, сам Создатель – заглянул ей в голову, то увидел бы очень много формул, переплетающихся, перетекающих одна в другую, длинные колонки цифр и картинки магических пассов. Но ее это более чем устраивало. Потому что стоило только отвлечься, как на первый план тут же выбегала маленькая подлая мыслишка, уместная сейчас, как лютня в бане.
Она не предупредила Каллена.
Рэдрика, правда, Гвен тоже не предупредила, но здесь она знала, чего ждать. Ничего хорошего, если она провалится, вот что. Она уехала ночью, забрала с собой Дориана и магистра Алексиуса, собиралась ставить опыт с временем, да еще и около Бреши. Половины этого хватило бы, чтобы терпение Рэдрика лопнуло с грохотом. Обычный его гнев показался бы легким ветерком по сравнению с той бурей, которая обрушилась бы на головы всех причастных. Поэтому у Гвен был только один выход: вернуться к брату с победой и таким трофеем, который он уже не сможет не принять. И признает, наконец, что и от его непутевой сестры может быть толк. На этот риск Гвен пошла взвешенно и хладнокровно… если не считать того, что при одной мысли о гневе брата у нее подводило живот.
Но Каллен…
Лелиана обещала передать ему, что Гвен уехала. Знать бы еще, в каких выражениях. Если границы терпения своего брата Гвен изучила, как опытный лазутчик - расстановку войск противника, то где заканчивается терпение Каллена, она не знала. И не хотела проверять, Создатель упаси!
«Что толку сейчас переживать, - подумала она, закусив губу. – Так. Так. Коэффициент отражения должен быть не больше трех десятых…»
Она даже не замечала снега, летящего в лицо.
Лишь когда они оказались возле храма Священного Праха, под перечеркнутым зеленым шрамом небом, Гвен осознала, что все происходит на самом деле. Она стояла на пороге открытия с зажатой в кулаке формулой, с посохом за спиной, чтобы ступить туда, куда ни одному исследователю до сих пор не удавалось проникнуть.
- Страшно? – шепнул Дориан, который стоял у нее за плечом.
Гвен сглотнула, ее била крупная дрожь. Еще не поздно было все переиграть. Вернуться до приезда Рэдрика в Скайхолд - если он еще не приехал и не рвал и метал, не найдя в замке сестру. Сделать вид, что сидела в библиотеке и тихо работала. Попросить поддержки у Лелианы. Посадить магистра обратно в его камеру…
- Запись два ноль восемь сорок два, - сказала она в булавку с записывающим кристаллом, приколотую к ее воротнику. – Говорит Тревельян. Готовлюсь к переходу в другое микросостояние мира в области текущего макросостояния. Ассистируют магистр Герион Алексиус, альтус Дориан Павус. Время расчетное. Точка выхода – замок Рэдклиф. Ожидаемое время возвращения… тридцать минут.
На тридцати минутах настоял Дориан. Вернее, сначала он настаивал на десяти, а Гвен хотела отправиться на час.
- Уверяю тебя, - отрезал Дориан, топорща оттаявшие усы, - ты не захочешь провести там ни одной лишней минуты. А я – тем более. Для первого раза более чем достаточно.
Сошлись на получасе. Магистр Алексиус принял это время в расчеты.
- Через тридцать минут для нас должен будет открыться портал обратно. Портал динамический, завязан не на место, а на меня, так что перемещаться можно будет спокойно.
- Я бы не слишком надеялся на спокойствие, - сказал Дориан, нервно ломая пальцы.
- Приступаем, - скомандовала Гвен, ладони под кожей теплых перчаток стали влажными. – Отсчет. Десять… девять… восемь…
Алексиус и Дориан подняли посохи и направили их в одну точку. Точка сходилась на груди Гвен.
- Семь… шесть… пять…
У Алексиуса сверкали глаза в тени низко надвинутого капюшона. Дориан побледнел, но руки у него не дрожали.
- Четыре… три…
«Каллен, не волнуйся за меня».
- Два… один…
«Рэд, прости».
- Ноль! Поехали!
Два луча ударили ей в грудь под ключицами, и пространство вокруг закрутилось и скаталось в шар. А потом развернулось. Когда свистопляска звезд и цветных пятен, как на картине взбесившегося художника, улеглась, перед Гвен оказалась каменная кладка где-то вдали.
Нет.
Не вдали.
В вышине, потому что она лежала на спине.
Кое-как она села и ощупала посох, на который приземлилась при падении. Посох был цел. Рядом, шипя сквозь зубы, поднимался Дориан, цепляясь за вывешенную на стену шпалеру со сценой охоты. Позади тихо кряхтел Алексиус.
- Создатель, у тебя получилось, - выдохнул Дориан. – Я помню это украшение – второго ловчего с таким тупым лицом выткать просто не могли…
Гвен осмотрелась. Они появились в коридоре, по счастью, пустом, из которого вело несколько дверей. Окон не было, коридор освещался факелами на стенах, и что происходило снаружи, понять было невозможно.
- Еще непонятно, - шепотом сказала она, поднявшись на ноги и помогая встать учителю. – Если это Рэдклиф, то какой?.. Ты помнишь, где что находится? Куда нам надо?
- Я точно знаю, куда нам не надо, - отозвался Дориан, приобретая нормальный цвет лица. – Вон та дверь ведет в подземную тюрьму. И ты туда не хочешь. И если…
Договорить он не успел. За той самой дверью, на которую он указал, послышались шаги. У Гвен бешено заколотилось сердце. В панике она дернула ближайшую дверь – к счастью, та оказалась незапертой и вела в какой-то заставленный пыльными ящиками чулан, - и втроем они поспешили укрыться внутри. Щель между рассохшимися досками давала немного света. Гвен казалось, что ее пульс и дыхание сотрясают сами стены, и любой может заметить ее здесь. По лбу сбежала капля пота.
Хлопнула дверь, шаги стали громче – тяжелая поступь грузного существа. Гвен задержала дыхание и приникла глазом к щели.
По коридору шел красный храмовник. Гвен ни разу не видела храмовников, отравленных красным лириумом, но слышала достаточно, чтобы сразу узнать его. Но ни один пересказ не передавал всей чудовищности этих существ – называть их людьми не поворачивался язык. По коридору шел закованный в латы монстр, на искаженном навеки лице с тяжелой челюстью и низким лбом горели алым глаза. Меч за его спиной был ростом с Гвен. Вокруг него клубилось облако – как любой маг, Гвен хорошо чувствовала ауру. Касаться ауры красного храмовника было все равно, что схватиться голой рукой за каминную решетку. А за собой он волочил за ногу труп, сквозь который прорастали красные кристаллы лириума. Труп ехал на спине, и Гвен подавила вскрик, когда узнала искривленные в мученической гримасе черты Фионы. Кто-то, должно быть, Дориан, положил ладонь на плечо Гвен и сжал.