Он покачал головой, и его руки сжались по-другому. Предупреждающе.
— Без обсуждений. Майк Хейнс, коп, который повидал немало таких парней и то дерьмо, которое они могут вытворять. И это говорит Майк Хейнс, твой мужчина, который не хочет, чтобы его женщина, у которой полно проблем, имела дело с такими парнями или терпела то дерьмо, которое он может нанести.
— А если до него и в этот раз ничего не дойдет, что ты собираешься делать? — Спросила я.
— Не знаю. Но знаю, чего я не собираюсь делать, это позволять ему продолжать быть занозой в заднице, когда дело касается тебя.
— Может, мне стоит поговорить с Хантером, — пробормотала я.
— Нет, я позвоню Ривере.
Я была не уверена, что это хорошо.
— Майк... — начала я, но остановилась, когда его руки опять с силой сжались.
— Ты все рассказала своей подруге о нас с тобой, а она все рассказала Ривере, — предположил он.
— Эм... да, — нерешительно подтвердила я.
— Женские разговоры, Дасти, я не первый год живу. Любимая тема таких разговоров — препарирование парня, который вел себя как придурок.
Это было правдой, он явно знал, поэтому я решила не подтверждать его слова.
Он ухмыльнулся, было облегчением увидеть, что он совершенно не обиделся.
Затем заявил:
— Ривера занимается этим делом не для меня. Он делает это ради тебя. И он должен знать, что до Лебрека не дошло его предупреждение. И мне нужно узнать, что он намерен сделать с этим. Сначала ему может не понравиться мой звонок, но он выслушает меня, а потом скажет, каков его план.
— Хорошо, я оставлю на вас общение мужчин и связь с полицейским, который тоже оказался полицейским.
— Хорошее решение, — пробормотал он.
— И я не буду снимать трубку, если будет звонить Бо.
— Да, не снимай.
Я закатила глаза. Майк еще раз сжал мне руку.
Пришло время двигаться дальше.
— Хорошо, итак, я сделала выбор. Теперь твоя очередь.
Его лицо снова изменилось, оно изменилось так, как мне очень понравилось.
— Мой выбор? — тихо спросил он, его лицо и скрытая нотка в голосе, которая была за гранью сексуальности, заставили «Маленькую Дасти» слегка вздрогнуть.
— Я открыта для предложений.
Майк перевернул меня, снова оказавшись сверху, но на этот раз его губы у моего уха, он пробормотал:
— Ты шептала мне много непристойного дерьма по телефону, и тебя серьезно задело то, что я сделал раньше. Насколько непристойной может быть моя девушка?
«Маленькая Дасти» не вздрогнула от его слов. «Маленькая Дасти» устроила настоящую встряску.
— Я готова исследовать границы непристойности, — пробормотала я в ответ.
— Тогда ложись на живот, милая, и снимай футболку. Я собираюсь начать с твоей задницы.
Он собирался начать с моей задницы?
При этом «Маленькая Дасти» потрясла меня до глубины души.
— Хорошо, — прошептала я.
Майк отодвинулся.
Я сняла футболку, как он велел.
Затем мы потратили немало времени на изучение границ непристойности, и благодаря этому я обнаружила, что у хорошего парня Майка Хейнса было множество нюансов.
И некоторые из них были очень, очень плохими.
Настолько плохими, что они были потрясающими.
Но в конце концов я заснула в объятиях хорошего парня Майка, его глаза были устремлены в телевизор, и прежде чем мы угомонились, он пошел открывать дверь и впустил свою собаку. Так что я не только заснула в объятиях Майка, но и заснула в кровати, на которой развалился золотистый ретривер.
И прежде чем заснуть под колыбельную теленовостей, я точно вспомнила, как мне нравилось засыпать в объятиях Майка Хейнса.
Но лучше было засыпать с ним в огромной, удобной, пугающе дорогой кровати с собакой.
Невероятно лучше.
* * *
Я проснулась, когда Майк выскользнул от меня, а Лейла рывком перевернулась на живот и спрыгнула с кровати.
Мои глаза распахнулись, а затем начали закрываться, прежде чем я поняла, что Майк не обходил кровать, чтобы воспользоваться ванной. Судя по направлению и бряцанью жетона на ошейнике Лейлы, он выходил из комнаты.
Мои глаза открылись, увидев темные тени на одеяле. Это заняло некоторое время, но где-то там в доме я наконец услышала, как Лейла возвращается. Она запрыгнула на кровать, прежде чем Майк снова лег рядом.
— Ты ходил пить? — Сонно пробормотала я, прижавшись к нему телом, глаза закрылись, рука опустилась на его пресс.
— Обход, — пробормотал он в ответ, и мои глаза снова открылись.
— Что?
— Обход, милая, — сказал он, его рука обвилась вокруг моей спины, сжав. — Спи.
— Почему обход? — Спросила я, глядя на его темную грудь.