Что-то надвигалось, и надвигалось совсем нехорошее. Весь день его внутренности были напряжены. И это дерьмо сегодня было не тем «нехорошим».
И, проработав копом двадцать лет, он научился прислушиваться к своей интуиции.
Тихо, он прошептал: «Дерьмо», в темноту.
Лейла негромко тявкнула в знак согласия.
Верно.
Вот оно что было.
Даже собака чувствовала.
Дерьмо.
19
Договорились
Майк перевернул меня на спину, и его рука скользнула вниз по моему боку, вниз по животу, вниз, вниз. Приподнявшись на локте, его глаза не отрывались от моих, мои руки обхватили его, его пальцы начали намеренно играть у меня между ног, пока я тяжело дышала и держалась изо всех сил.
Боже, то, что он делал своими пальцами, было приятно.
Боже, это было так приятно.
— Детка, — выдохнула я, и он опустил голову, одаривая меня медленным обжигающим поцелуем, в то время как его пальцы продолжали ласкать.
Так было лучше. Намного лучше. Господи. Боже.
Мы были на стадии обжигающего поцелуя, когда мои бедра начали двигаться, живот напрягся, а Майк прервал поцелуй. Я ошеломленно сосредоточилась на нем, разглядев, как его глаза скользят по моему лицу, вниз по моему телу к его руке между моих ног.
Мои бедра продолжали двигаться, руки блуждали по коже его спины, пока его глаза поднимались к моим.
— Господи, черт возьми, ты прекрасна, — пробормотал он.
— Майк, — прошептала я, впиваясь ногтями.
— Такая чертовски красивая.
Его лицо исчезло из поля моего зрения, как только моя шея выгнулась, глаза закрылись, начался оргазм, который должен был войти в десятку лучших в моей жизни (все они были подарены мне Майком) или, может быть, даже в пятерку лучших. Когда он начался, я почувствовала, как Майк засунул два пальца глубоко внутрь, и я застонала.
Да, в пятерку.
Я все еще кончала, когда Майк прорычал:
— Раздвинь ноги, — и я сделала, как он велел, автоматически подняв колени, Майк занял свою любимую позицию, обхватив мою ногу под коленом, поднял ее высоко и вошел.
Господи. Великолепно. Господи. Удивительно.
Я прижала другую ногу к его боку, рукой скользнула вверх, пальцы запутались в его волосах, другой рукой сжала его задницу. Придя в себя, увидела его глаза на мне, темные, напряженные, горящие, пока его бедра врезались в мои.
Затем его голова опустилась, и он проворчал мне на ухо:
— Твоя киска, когда ты кончаешь, почти такая же красивая, как твое лицо.
— Дорогой.
— Черт, умопомрачительно.
Мне понравилось. Да, мне это очень понравилось.
Он продолжал входить, сильнее, быстрее, а я чувствовала, как зарождается новая волна оргазма, его пальцы играли у меня между ног, все, что мы делали раньше, его слова, звуки, которые он издавал мне на ухо, его член, бьющийся в меня, волна нарастала снова, причем быстро.
— Майк, — настойчиво прошептала я, потрясенная. Майку неоднократно удавалось сделать дубль, но никогда второй дубль не шел так скоро после другого.
Его голова поднялась, глаза скользнули по моему лицу, затем губы накрыли мои в горячем, влажном, глубоком поцелуе, от которого он застонал, я тяжело дышала, а затем кончила со всхлипами, поглотившими его ртом.
— Черт, Ангел, — простонал он мне в губы, когда я кончила, затем он запечатлел еще один обжигающий поцелуй, сильно и глубоко толкнувшись, прорычав в своем оргазме мне в горло.
Когда он начал приходить в себя, то сменил поцелуй с глубокого на сладкий, прежде чем закинуть мою ногу себе на спину. Я обхватила другой ногой его задницу, он оперся предплечьем на матрас, другую просунул под меня, обхватив, и его губы скользнули вниз по моей шее.
Я запустила пальцы в его волосы, а другой рукой провела по коже и мышцам его спины и слегка повернула голову, чтобы прошептать ему на ухо.
— Никогда не было столь хорошо, не говоря уже о том, что становится лучше с каждым... долбаным... разом.
Он поднял голову и улыбнулся мне, глядя сверху вниз.
Мне нравились его улыбки. Любила их. Каждую... чертовую... улыбку.
— Ага, — мягко согласился он.
Было ранее утро субботы. Мы старались вести себя тихо из-за детей, занимаясь любовью ранним утром, до того, как они проснутся, и ночью, после того, как они ложились спать, когда засыпали. Это был хороший график, над которым мы работали. Даже несмотря на все происходящее дерьмо, в постели Майка, засыпая после занятий любовью и просыпаясь с тем же чувством, я никогда так хорошо не спала.