Одри посмотрела мне в глаза. Затем я увидела, как она сделала глубокий вдох.
Затем она заявила:
— Но это должно быть что-то особенное.
— Особенное — это всегда люди, с которыми ты проводишь время, а не то, куда вы пойдете, — ответила я. — Но если ты хочешь приложить усилия и сделать что-то совсем уж особенное, то человек, которого тебе стоит спросить, — это ни я, ни Майк, а Рис. Она знает своего брата лучше нас всех. И она будет счастлива поделиться своими мыслями с тобой, а также будет счастливо, что ее брату доставили такое удовольствие.
Она продолжала смотреть мне в глаза, я наблюдала, как она сделала еще один глубокий вдох, на этот раз глубже, я поняла почему, когда она призналась:
— Мы с Рис не очень ладим.
— Тебе предоставляется отличный способ исправить ваши отношения — пообщаться с ней, — заявила я. — И хорошая вещь, о которой можно поговорить, — это сделать что-то приятное ее брату. Ты доводишь это до конца, она видит, что может доверять тебе, ты на шаг ближе.
Она снова посмотрела мне в глаза. Затем кивнула, опустила взгляд вниз.
— Ты получила ответ? — насмешливо спросил Майк, и ее глаза метнулись к нему.
— Да, — прошептала она, затем посмотрела на меня, сделала еще один глубокий вдох и выдавила: — Спасибо.
— Хорошо, — мгновенно заявил Майк. — Теперь это дерьмо больше никогда не должно повториться. Ты поняла?
Ее глаза снова обратились к Майку, она долго рассматривала его, затем кивнула.
Он мотнул головой в сторону дверей фермы и сказал ей то, что она и так знала.
— Твой «Мерседес» в пятидесяти футах отсюда, и твоя задница должна быть в нем.
Она закрыла глаза и повернула голову ко мне, прежде чем открыть глаза. Я видела, что она была в замешательстве. Видела, что она рассердилась. И увидела, что ей больно.
Вот черт.
— Прости, что побеспокоила тебя, — тихо сказала она.
— Ты извинилась. Дело сделано. А теперь иди, — заявил Майк, и я сдержалась, чтобы не сказать ему, чтобы он дал ей передышку.
Я не знала, как поступить. Не хотелось говорить ей, что все в порядке, потому что это было не так. И все же это было так, поскольку она выяснила, как лучше поздравить Ноу и не причинять неприятностей.
Вот черт побери!
Она сделала еще один вдох. Затем кивнула мне один раз, ее глаза скользнули по Майку, а затем она направилась на своих лодочках на высоком каблуке к дверям сарая.
Я наблюдала, как Майк подвинулся, чтобы ему было лучше видно. Затем увидела, как Майк стоял, расставив длинные ноги и скрестив руки на груди, наблюдая в двери сарая, и я решила, что Одри садится в свою машину и уезжает. Это заняло некоторое время, затем он повернулся и направился ко мне.
— Ты как? — спросил он, подойдя ближе.
— Лучше, чем ты, — тихо ответила я.
Он изучал меня, затем пробормотал:
— Прости, Ангел.
— В конце концов, извиняться не за что, и в любом случае извиняться нужно не тебе. Если бы я дала ей минуту, о которой она просила, то высказала бы все, что считаю нужным, она бы уже давно убежала от меня.
— Она играет в свои игры, — ответил Майк, и я промолчала.
Я не так хорошо ее знала. Майк изучил ее очень хорошо. Но она искренне, хотя и удивительно и несколько трогательно, хотела получить от меня помощь.
— С этим покончено. Давай двигаться дальше, — предложила я, все еще тихо.
Он снова изучал выражение моего лица.
Затем спросил:
— Ты упаковала свою посуду в ящики?
Я кивнула.
— Мы вернулись. Ноу дома, играет на своей новой бас гитаре. Рис передает привет твоей маме. Мы с Риси решили узнать, не нужна ли тебе какая-нибудь помощь.
Вот оно. Я знала, что мой мужчина не будет долго держать зла.
— На бас гитаре, — прошептала я. — Крутой подарок, папочка.
Губы Майка дрогнули.
— Я в порядке, милый, — сказала я ему. — Все основное сделано, но я еще немного посижу за кругом, потом мне нужно будет покрыть парочку керамики глазурью и отправить их в печь. Печь автоматически поднимает и опускает температуру, и отключается, я смогу вытащить их завтра.
Его брови сошлись вместе.
— Поднимается температура?
— Да, керамику нужно обжигать при разных температурах, сначала медленно, затем сильно, а затем дать ей остыть. Это занимает какое-то время, но моя печь делает это автоматически. Я ставлю внутрь и все. Мама проверяет все здесь перед тем, как лечь спать. Я приду завтра и вуаля! Готовая керамическая посуда.
Его губы снова дрогнули.
Мне понравилось, что он решил прийти помочь, и я подумала, это многое говорило о нем после того напряжения, как мы расстались этим утром.