И Фин подумал, если бы он узнал ее лучше, то она бы ему понравилась.
А потом он подумал, что, может Рис следует это узнать. Не то чтобы прямо или что-то в этом роде.
Но она должна это знать.
Итак, держа Клариссу Хейнс за руку на холоде, Финли Холлидей сделал то, чего не делал уже несколько недель. Ни разу с того дня, когда его мама была его настоящей мамой, а мистер Хейнс на коленях в снегу пытался реанимировать его отца.
Фин заговорил о Дэррине Холлидее.
И, пока он говорил, ее рука сжималась все крепче и крепче в его руке, он знал, что Рис слышит каждое его слово.
10
Непристойности
Я ухмыльнулась и вложила в свою ухмылку все, уложив Майка на спину на его кровати.
— Ха! — И рассмеялась ему в лицо.
Наносекундой позже я лежала на спине, а Майк навалился на меня всем весом.
— Ты что-то сказала? — спросил он, ухмыляясь.
— Уф! — Застонала я и дернула бедрами с такой силой, как только могла.
Майк не ожидал. Я быстро поднырнула под него и начала отползать.
Рука Майка обхватила меня за талию, потянув назад, я оказалась на животе, а его тело прижало меня к кровати.
— Скажи, — приказал он мне на ухо. — Твои тренировочные лагеря — дерьмо.
— Я еще не закончила надирать тебе задницу, — ответила я, учитывая мое положение и последние пятнадцать минут, пока мы боролись на его кровати, и я серьезно проигрывала, хотя отвечала одновременно упрямо и смешно.
Он знал это, я почувствовала и услышала, как он усмехнулся, и его рука сжалась.
— Скажи, — повторил он.
— Ни за что! — огрызнулась я, пытаясь оторвать его от себя, приподняв бедра.
Это была тактическая ошибка, поскольку для его руки появилась лазейка, поэтому его рука скользнула вниз ко мне между ног.
Я замерла.
— Скажи, — прошептал он мне на ухо, и я вздрогнула.
Мне понравилась эта новая игра.
— Нет, — прошептала я в ответ.
Его рука переместилась вверх, пальцы задвигались на моем ремне.
— Скажи.
— Неа.
Его пальцы расстегнули пуговицу на моих джинсах, затем молния заскрипела вниз.
— Скажи, Ангел.
— Не в этой жизни, малыш.
Его рука скользнула в мои джинсы и трусики, палец попал в нужное место.
Я ахнула.
— Ты проиграла, — прошептал он мне на ухо, — признай это.
Это было не похоже на проигрыш. Ничего подобного.
Я промолчала.
Его палец дернулся, и я непроизвольно ответила мяуканьем.
Его губы коснулись кожи под моим ухом, и он прошептал:
— Давай.
Я понятия не имела, что он имел в виду, что я должна была дать, то ли признаться в том, что он сильнее меня (серьезно, это было очевидно еще до того, как мы начали борьбу) или в чем-то еще.
Я дала ему кое-что еще.
Я приподняла задницу, прижавшись к его паху.
Его зубы прикусили кожу под моим ухом.
Огонь пронзил меня насквозь.
Так я начала узнавать кое-что новое о своем детском увлечении, хорошем парне, отличном отце, ответственном гражданине, отважном полицейском Майке Хейнсе.
Он мог быть похотливым.
Я поняла это не потому, что он прижался своей промежностью к моей заднице, когда я прижималась своей задницей к его паху. Я поняла это не потому, что он проделывал своим пальцем, творя волшебство у меня между ног, а его губы и язык творили дикие и удивительные вещи на моей шеи.
Я поняла это, когда мне стало по-настоящему жарко, а его рука исчезла у меня между ног. Я издала протестующий всхлип, повернула голову, глядя на него, увидела его сексуальные темные глаза, смотрящие на меня сверху вниз, и почувствовала его руку на своей пояснице.
Затем он приказал:
— Не двигайся, бл*дь, пока я тебе не скажу.
О Боже, это было еще жарче, чем просто жарко.
Так жарко, что я не могла произнести ни слова. Поэтому кивнула.
Его руки потянулись к моему свитеру, грубо дернули его вверх, мои руки поднялись вместе со свитером, а затем он исчез. Затем я почувствовала, как расстегнулся бюстгальтер, одна бретелька упала с плеча по моей руке, затем другую бретельку сдернули. Затем с сильным рывком мои джинсы исчезли с моими трусиками, и внезапно я оказалась голой на животе в великолепной, пугающе дорогой и огромной кровати Майка.
Кровать задвигалась вместе с ним, когда он делал что-то, судя по звукам, стал раздеваться, и, клянусь Богом, команда Майка не двигаться, и слыша шорох сбрасываемой одежды, довели меня почти до оргазма.