Громкий звук барабана завершил выступление первой группы артистов и девушки замерли, остановившись в скульптурных позах. Получив свою порцию аплодисментов, они унеслись со сцены так же быстро, как и появились на ней: ни дать, ни взять те самые тимелии лазурного цвета, что они видели с Киарой в лесу. А когда звон от колокольчиков утих вдали, на сцене появилась группа танцоров постарше. Среди девушек Рэйтан с удивлением разглядел уже знакомую ему Анью, а среди мужчин обнаружился и Нирмат.
— Это мой сын, — с гордостью шепнул старейшина, как будто Рэйтан мог не узнать паршивца. — Мой мальчик отлично танцует!
На этот раз танцевальная композиция изображала сцены из жизни Богов. Снова ритмически звучал пакхавадж. Ему вторили струнные: саронги и ситары. Сначала ритм был медленным, но он быстро перешёл в стремительные пируэты. Мужчины танцевали грозно. Девушки — нежно. Широкие юбки волнами летели вокруг бёдер танцовщиц, вызывая восторг мужской части публики и громкие хлопки зрителей в особо понравившихся местах. Что до Нирмата, то он двигался весьма неплохо. Он явно старался, пытаясь впечатлить Киару. Очень часто парень приближался к краю сцены и принимал эффектные позы, срывая аплодисменты. Но Киара, вместо того чтобы проникнуться его ловкостью и статью, внимательно следила за ногами танцоров, отсчитывая про себя ритм. Губы девушки слегка шевелились. Рэйтан всмотрелся, и лёгкая усмешка невольно пробежала у него по лицу. Вот теперь ему стало интересно смотреть! Скачущий по сцене, словно горный… кхм… представитель парнокопытных Нирмат, и девушка, считающая такт, вместо того, чтобы любоваться на пылкого красавца.
Между тем танцоры выделывали сложные ритмические рисунки, выбиваемые стопами, пятками и носками. Звенели колокольчики. Иной раз даже складывалось впечатление, что связки кхунгру на лодыжках танцоров были отдельным музыкальным инструментом. Таким же самостоятельным как ситара или табла в руках музыкантов. Подчиняясь сложным движениям ног танцующих, колокольчики создавали собственную музыку. Короче говоря, это выступление было совсем иного класса. Гораздо более изощрённее того, что они видели поначалу. Зрители буквально взорвались восторженными аплодисментами, когда танцоры закончили: присели все разом, вытянув вперёд руки.
— Анья! Анья! — скандировали некоторые, поддерживая любимицу. А старейшина Джнат без устали хлопал в ладоши и повторял:
— Это мой сын! И это мой сын!
— Он молодец! — поддержала Киара, и Джнат обрадовался самым непосредственным образом.
— Это ещё не всё! — воодушевился он. — Сейчас Нирмат и Анья покажут нам сказание о Радхе и Кришне. Они очень много репетировали. Старались, чтобы каждое движение было полно совершенства… Не мои слова! — тут же воскликнул старейшина, заметив какими глазами посмотрела на него девушка. — Это Анья так говорит. Но вы смотрите, смотрите! Уже начинается!
Куда там! Стоило только зазвучать музыке, как не в меру гордый своим отпрыском папочка принялся пояснять сюжет.
— Нирмат — это Кришна, — шептал он. — Назойливый любовник, досаждающий Радхе. А Анья, то есть Радха, жалуется на него. Однажды она отправилась к реке с кувшином, чтобы набрать воды. Кришна стащил ее дупатту и дразнил ее… А теперь Кришна заходит с другой стороны: он кидает в кувшин камень, разбивает его и вся одежда у Радхи мокрая. Прилипает к телу…
Рэйтан устало прикрыл глаза. Дьявол. Он в затерянном племени сейчас или на фольклорном собрании?! Достаточно с него народного эпоса. И кокетливо изгибающейся Аньи, протягивающей руки за своей дупаттой. И особенно Нирмата, переходящего от одного эпизода танца к другому посредством виртуозного спирального поворота. Любовные настроения этой божественной парочки его совсем не интересовали.
— Скоро моё выступление! — шепнула ему на ухо Киара, и тёплое дыхание девушки пощекотало щёку. Сердце пропустило удар. Рэйтан замер, а потом открыл глаза, всматриваясь в лицо малявки. Она была близко, очень близко. Подалась к нему, словно для того, чтобы он всё расслышал, не смотря на играющую музыку, и смотрела на него расширившимися, мерцающими глазами. Он хотел сказать «не волнуйся», но не смог выдавить из себя и слова.
— Его мелодия — это текст. Его ноги — это ритм. Его руки — сюжет. А глаза — постоянно сменяющие друг друга чувства, — выдохнула Киара абсолютную абракадабру, и он обалдел, переваривая полученную информацию. Это она о Нирмате что ли?!