— Киара, — позвал он и девушка подошла. — Нас зовёт старейшина Джнат. Идём?
Он полностью повторил слова Аньи, как будто Киара не слышала и темноволосая красавица неуверенно качнула головой. Она избегала смотреть ему в лицо; она вообще избегала смотреть на него. Рэйтан напрягся. Только этого ему не хватало! Киара что… сожалеет?! Молодой человек пристально всмотрелся в выражение лица милой, отмечая лихорадочный, совсем не такой как был в страсти, румянец. Ей стыдно?! Киара стыдится того, что чуть было не произошло между ними в храме? Он протянул руку и сцапал девушку за локоть. Притянул к себе. А потом спустил ладонь и переплёл их пальцы. Запросто, как имеющий на это право. Киара сразу рванула свою ладошку обратно, подтверждая его опасения. Он ждал этого жеста. Рэйтан стиснул пальцы, и усмехнулся кривой, хищной усмешечкой, демонстрирующей его мысли:
— Забыла? Теперь ты моя жена.
Кивком головы он указал в сторону храма. Прищурившись, Рэйтан зорко отследил реакцию милой, выстраивая на её основе своё поведение. Чёрт подери, он не умел утешать! Никогда не занимался этим. Но так же он никогда не сдавал завоёванные позиции. А ещё ему вовсе не улыбалось, чтобы Киара казнила себя. Она его женщина и сейчас он добивался от неё любого ответа, кроме стыда.
— Ты говорила, что не позволишь дотронуться до себя, — поддел он, продолжая пристально наблюдать за Киарой. — Однако наш обряд состоялся. Ты говорила, что не пойдёшь со мной в храм. Однако мы здесь. И сейчас…
Оборвав фразу на полуслове, Рэйтан испытующе посмотрел на неё, и Киара замерла на месте, приоткрыв в недоумении ротик. Сначала на её лице мелькнуло непонимание. Затем возмущение. Потом гнев. Первым делом она пыталась расшифровать его насмешливые интонации, объединить с прозвучавшими фразами, а потом просто разозлилась.
«ДА!» — Рэйтан самодовольно хмыкнул. Этого он и добивался. В данную минуту малявка и думать забыла о стыде.
— Теперь уже я имею на тебя все права, — нахально продолжил он. — И, пожалуйста, не отбирай свою руку.
Залившись краской, Киара перестала барахтаться. Так, рука об руку они сошли по ступенькам и остановились перед недовольной Аньей.
— Намасте, — чуть слышно поздоровалась Киара и аборигенка кивнула.
— Намаскар, — отозвалась она. — Идёмте. Должно быть, случилось что-то из ряда вон выходящее, потому что старейшина выглядел как безумный.
Больше Анья ничего не сказала. Никак не поясняя своих действий, она повернулась к ним спиной и зашагала вперёд, по направлению к деревне. Рэйтану и Киаре только и осталось, что следовать за ней. Впрочем, они оба были этому рады, как и необщительности аборигенки. Идти впереди девушки — словно под конвоем — было бы гораздо неприятнее.
Между тем, на улице было хорошо. Дождь прекратился, умытый мир дышал свежестью, а в воздухе разливалась прозрачность. Сначала они шли под деревьями и с каждого листочка, с каждой хвоинки свисала хрустальная капелька. Воздух так напитался влагой, что казалось, будто она висит над тропой белёсым туманом и её можно вдохнуть полной грудью. Потом они вышли на поляну и увидели, как очищается небо. Последние серые облака толпились у горных вершин; клубились, толкались, стремясь поскорее покинуть горизонт и уступить место солнцу. А солнцу тоже не терпелось: косые лучи пронзали пространство, спешили, и яркими пятнами подсвечивали горы. Эффект был потрясающим: мрачноватый после дождя мир сразу ожил и засиял яркими красками, засверкали хрустальные капельки, превратив траву в бриллиантовые произведения искусства, в небе, преломившись об водную взвесь, родилось разноцветное свечение.
— Рэйтан! Рэйтан, радуга!!!
Киара запрыгала на месте, забыв о том, что только что на него злилась. Шагнув ближе, она обняла удерживающую её за ладонь руку, стремясь разделить с мужчиной свою радость. Солнечный свет распадался на разноцветные дуги, и это было до того невероятно красиво, что язык не поворачивался назвать сказочное явление сухим словом «дифракция» или «оптическое явление», как наверняка сделал бы Арора. Рэйтан покосился на обнимающие его ладошки.