— Хочешь искупаться?
Голос Рэйтана вывел её из задумчивости. Заметив её сожалеющий взгляд, мужчина остановился и вопросительно смотрел на неё, а Киаре в его словах вновь почудились поддразнивающие нотки.
— Мы могли бы задержаться здесь, — поддержал он. — Купаться вместе. Искать… драгоценности.
О, Богиня! Он что — читал её мысли? Киара изумлённо хлопнула ресницами. Воображение мгновенно услужливо нарисовало ей картину раздевающегося мужчины, медленно входящего в воду. Под влиянием только что вспомненной легенды в том озере уже была она, как Па́рвати, и ждала своего супруга… Рэйтана. Видела его крепкое мускулистое тело, сильные руки… Он войдёт к ней и это будет словно древнее колдовство, невероятно мужское и грозное.
«А ещё невероятно приятное», — шепнула женская интуиция, безошибочно угадывая действия возлюбленного.
Под влиянием легенды все образы в её воображении ожили, и Киара даже потрясла головой, чтобы от них избавиться. Рэйтан Деон Арора и она? В озере?! Нет-нет, ни к чему хорошему это не приведёт! Довольно большое пространство вокруг водоёма сразу сузилось до катастрофических размеров, будто запирая их наедине…
— Нет-нет, — машинально пробормотала она, невольно повторяя свои мысли. — Ни к чему хорошему это… не приведёт.
Чёрная бровь мужчины вопросительно приподнялась кверху:
— Почему не приведёт?
«Договаривай, Киара Шарма!» — горячо шептало мужское эго. «Не обрывай фразу на полуслове!»
На самом деле он знал о чём она думала. Этот румянец на девичьих щёчках, сексуальное смущение, блестящие глаза — всё яснее ясного указывало, о чём думала Киара. О том же, о чём и он: об их единении, но, как всегда, Киара струсила в последний момент.
— Просто ни к чему! — нашлась она, очнувшись от его голоса. — Ни к чему это.
С этим нужно было что-то делать. Её стеснительность разжигала кровь. Заставляла кипеть исконно мужское, покоряющее и побуждала начать убеждать в обратном. Что всё ЭТО очень даже «к чему». Что ЭТО естественно и абсолютно нормально. Что его мужественность давно жаждет познать её… Рэйтан еле сдержался.
— Ладно, как скажешь. Тогда идём?
Малявка качнула головой из стороны в сторону.
— Искупаемся в Маникаране, — словно извиняясь, проговорила она. — Наверняка там много купален. Кажется, я даже читала однажды об этом.
— Ну, раз Господь наградил местных жителей кипятком прямо из земли, то думаю что да, много.
И, бросив последний взгляд на озеро, Рэйтан отправился в путь.
Строго говоря, место, куда они направлялись, не было городом. Расположенный на высоте почти в две тысячи метров Маникаран являлся небольшим посёлком, разделённым надвое горной рекой. Правый и левый берега были очень узкими, и лишь местами долина расширялась настолько, чтобы можно было организовать полноценное поселение. Расти и шириться Маникарану в прямом смысле было некуда, а потому, как виденная ранее Шимла, он лез на крутые склоны гор, заставляя людей обживаться на них, подобно птицам. В этом было счастье и несчастье всех маленьких, зажатых скалами городков: с одной стороны, они никогда не станут гигантскими, многолюдными и переполненными горными курортами, а с другой стороны, в стремлении использовать каждый клочок земли, их уродовали сами местные жители, застраивая шаткими хибарами любое мало-мальски подходящее пространство до неузнаваемости. Архитектурные красивые памятники просто терялись на фоне убогого «великолепия». К слову говоря, Маникаран считался важным священным местом: кроме горячих источников, ради которых сюда приезжало множество туристов, тут было внушительное количество храмов, используемых для паломничества, как индусами, так и сикхами. Всё это давало местным жителям основания не смущаться скромного звания «посёлок», и гордо именовать свой дом громким именем «город».
Через пару часов пути Киара убедилась, что выбранное Рэйтаном направление оказалось верным. По каким-то одному ему известным признакам он безошибочно вывел их из леса к цивилизации. Сначала им начали попадаться едва заметные следы человеческого присутствия, которые постепенно делались всё более явными, а затем возник и сам город. Маникаран предстал перед ними с высоты птичьего полёта, и это не было преувеличением. Дело в том, что долина Па́рбати, пробуравленная рекой, находилась в низине. А они вышли из леса намного выше того места, где располагался город. Справа от путешественников такой же густой щетиной произрастал лес, сзади высились грозные Гималаи, а слева, по склону горы, к долине спускался умопомрачительный серпантин.