Как только они оказались в долине Па́рбати, Арджун забыл обо всём на свете. Здесь Беас сливался с одноимённой долине рекой. Тут случилась трагедия с кеттувалломс, и отсюда он был намерен начать поиск. Беда только в том, что вдоль русла реки, практически вплотную, располагались высокие холмы. Им приходилось обходить их стороной и сейчас вместе с отрядом горцев они как раз этим занимались. Подхлёстнутые его нетерпением маланцы, обычно такие медлительные в деревне, проявляли чудеса расторопности. С утра они шли практически без остановок и в итоге маршрут, рассчитанный на два дня, таял под ногами за сутки. Короткий привал на ночь, отдых людям и ослам, и вот уже снова горная тропа вьётся под ногами, как коварная линия судьбы…
— Это последняя деревенька на нашем пути, — повторил старик, глядя на парня преданными глазами. — Дальше будут только лес и горы. И чем дальше мы будем удаляться от русла Беас, тем больше будет леса и гор, Господин.
— Хорошо, — снова повторил Арджун.
Если этот маланец рассчитывал его запугать своими словами, то напрасно старался. И если пытался таким образом заставить передумать — тоже. Эффект будет одинаковый: он не отступит. Однако старик, выдав информацию, тут же примолк. Похоже, отговаривать всё-таки не собирался. Или робел. В глубине души Арджун удивлялся, почему он так упорно зовёт его «господином». Ведь он представился, назвал своё имя. На что маланец кивнул, пробурчав, что имён может быть множество и снова стал звать его Господином, всё выглядывая нечто непонятное на руках. Таким образом, не ожидавший ничего подобного Арджун стал знатной персоной, но протестовать не спешил. Кармишт может звать его как угодно, лишь бы слушался.
Не смотря на раннее утро на вершине холма, где находилась деревенька, наметилось некое движение. А через минуту громкий вопль прервал их разговор. Вздрогнув, Арджун уставился на холм. Это был вопль религиозного восторга, каким обычно встречают и провожают богослужебные процессии; выросшему в Индии человеку он был не в новинку, однако услышать его сейчас Арджун не ожидал.
— Что это?! — невольно вырвалось у него.
На вершине холма рядом с домами появилась красочная процессия. Толпа людей — в основном это были мужчины — двигалась в противоположную от них сторону и на плечах они несли что-то яркое, похожее на украшенный цветами трон. Кроме цветов странное сооружение увенчивали священные знаки. Красиво развевались по ветру разноцветные дупатты и ало-красные платки с золотой каймой, посвящённые Богине. Арджун не раз видел, как их повязывают на ветви священных деревьев, прося у Богов помощи и защиты от злых сил. Как ни странно, его вопрос вовсе не показался маланцу неуместным.
— Это одно божество едет в гости к другому божеству, Господин, — словно извиняясь, проговорил он.
На самом деле вопрос парня его успокоил. Если у него и были хоть какие-то сомнения на счёт его личности, то сейчас они полностью исчезли. Всей деревне Малана давно было известно, что Господин совершенно не знает традиций их Родины. Более того, он относится к ним с пренебрежением. А это значит, что пришлый белый парень действительно тот самый, за кого они его приняли, хоть ему пока и не удалось в подробности разглядеть его руки, чтобы увидеть искомое. Успокоившись, кармишт стал ещё более предупредительным.
— Наши Боги очень любят путешествовать и ходить в гости, — продолжил он, решив просветить Господина. — Когда им в голову приходит такая фантазия, они дают нам об этом знать с помощью…
— Меня это не интересует!
Арджун оборвал маланца довольно грубо. Гораздо грубее, чем планировал и чего обычно никогда не делал, но удивительным образом снова попал. Пребывая в нетерпении от поисков Рэйтана, он не собирался церемониться с горцами и отвлекаться на посторонние разговоры тоже.
— Ваши Боги могут ходить куда угодно и сколько угодно, — вспылил он. — Нам с ними не по пути. Точка. Уходим!
Арджун демонстративно отвернулся, не забыв поглубже надвинуть на голову капюшон и даже не подозревая как вовремя сейчас его гнев. Прямо на глазах маланец-кармишт пропитался к нему ещё бо́льшим уважением и согнулся чуть ли не до земли. В его голове происходило дополнительное убеждение в незыблемости своего умозаключения, и мистер Униял для него окончательно стал Господином, так как последний отличался весьма вспыльчивым нравом.