— Отстань от девушки, кудрявый дамский угодник, — весело заметила Мала, подходя ближе. — Или ты думаешь, что раньше она здесь не в одиночку путешествовала?
Хика ничего не ответила, но взгляд её по отношению к мабирийке стал заметно теплее.
— Чем ты хотя бы здесь занималась?
— Охотилась, — коротко ответила моригойка.
— На кого? — снова задала вопрос Мала, как бы между делом окидывая знакомую оценивающим взглядом.
— На тёмных, — на лице Хики на мгновение отразилась короткая мысленная борьба, а в следующее мгновение она продолжила медленно, словно отвыкла от нормального общения с себе подобными. — В этих лесах я чувствую присутствие тёмного.
— Ещё один, — тихо вздохнул Нирн. — У меня такое чувство, что этих агентов Князей Тьмы здесь на каждом углу по десятку.
— Не исключено, учитывая близость к фронту, — заметил Монсэльм.
Пока друзья переглядывались многозначительными взглядами, Ринэя только вздохнула и махнула рукой в направлении лагеря.
— Пойдём обратно. А то Рэнг и Винченцо начнут волноваться.
На самом деле принцессе уже не терпелось хотя бы немного отдохнуть. Особенно теперь, когда они разобрались с бандитами и помогли путешественнице.
— Это верно, — согласилась Мала, проверяя свои молоты. — Ты с нами, Хика? Мы направляемся в Пареенд. Если охотишься на тёмных, там тебе будет настоящий «мадольгарский стол», — она подмигнула моригойке.
— Без лимита на подходы и порции. Только платой может послужить жизнь, — закончил помрачневший Нирн, внезапно ударившийся в философию.
— Тёмного уже нет рядом, — сказала Хика, поворачиваясь к соратникам. — Думаю, вы правы.
Всю дорогу до временной стоянки Ринэю так и подмывало пропустить новую знакомую вперёд. Чувствовать её присутствие спиной было ощущением не из приятных. Не сказать, чтобы Хика была ей противна, всё-таки они ещё ничего друг о друге не знали, но определённый страх моригойка внушала помимо воли.
Рэнг и Винченцо по-прежнему занимались своими делами. Когда соратники вышли на поляну, старик поднял голову и окинул их взглядом, убеждаясь, что все на месте.
— А, как и следовало ожидать, — глубокомысленно заметил маг. — И как зовут спасённую? — теперь он посмотрел на вышедшую следом моригойку.
— Она не нуждалась в спасении, как оказалось, — ответила Мала, пожимая плечами.
— Кстати, её зовут Хикой! — выпалила Ринэя.
— А у самой Хики язык есть? — хмыкнул Рэнг.
— Если честно, то мы сами не уверены, — Монсэльм покосился на новую знакомую — чем-то она ему решительно не нравилась.
Нирн предпочел сразу же вернуться к своей ставшей привычной медитации, пока остальные располагались на поляне. Ринэя не спускала глаз с Хики. С тех самых пор, как Рэнг научил её видеть ауры, ни одна духовная энергия не притягивала взгляд принцессы настолько сильно, как этой моригойки. Стальная без единого изъяна монолитная стена Воли. Ни чувств, ни эмоций, будто это какой-то голем или механизм. Другое дело, что у големов и механизмов нет живой Воли…
«А демон с ней!»
Ринэя решила забыть об увиденной странности и попытаться расслабиться, присесть на камушек посреди поляны, да полакомиться конфетами. Наставник как раз перешёл к обучению плута истинному зрению, а сейчас их обоих лучше не тревожить. Монсэльм вообще сбежал под предлогом патрулирования места отдыха. Нирн всё ещё медитирует. Только Мала любуется окружающим пейзажем и, судя по её лицу, о чём-то напряжённо размышляет.
Принцесса решила, что негоже есть конфеты, даже не предложив другим. Потому она обратилась к ближайшим и не занятым ничем сложным друзьям.
— Нирн, будешь?
— Мне вредно есть много сахара. Но спасибо, — ответил он, не выходя из своего состояния единения с Великим Светом, то есть, даже не открывая глаз.
— Мала?
— Спасибо, подруга. Не откажусь, — мабирийка взяла пару хорских конфет.
Тут Ринэя почувствовала взгляд, обращенный на неё. Обернувшись, девушка увидела Хику. Моригойская воительница присела в считанных шагах от неё, скрестив ноги. В глубине глаз непробиваемой на первый взгляд путешественницы сверкали искорки любопытства. Более того, Ринэя внезапно увидела, что сквозь стальную стену Воли брезжит что-то ещё, лучик некоего чувства.
— Ты тоже хочешь? — спросила принцесса из интереса.
Хика молчала — по её лицу было видно, что она испытывает внутреннюю борьбу.