— В этой! — бойко ответила блондинка, показывая пальцем на правый кулак.
Улыбка Винченцо стала ещё радостнее, но в этот момент Алиса тут же выпалила:
— Он у вас за пазухой!
— Чего?! Как?! — теперь плут и проныра был поражён до глубины души. В последний момент он успел убрать одну иллюзию и создать другую, но как могла это почувствовать она? Даже в способностях демона Шолгарта вендецианец сильно сомневался, хотя предпочел не рисковать.
— Есть люди, которые чувствуют мошеннические иллюзии, — Алиса наклонилась к побледневшему Винченцо.
«Ой-ой! Ещё не хватало, чтобы она устроила тут скандал и позвала стражу! Плакала моя возможность заработать».
— Потому что сами частенько мошенничают, — закончила девушка.
Винченцо перевёл дыхание. Похоже, что странная бардесса не планировала сдавать его властям за мошенничество в публичных играх.
— И чего ты хочешь? — спросил плут. — Не зря же устроила всё это представление.
— Я хочу шоу! — Алиса даже подпрыгнула от возбуждения, хватаясь за лютню. — Моё искусство — это музыка и песни! И настроением своей музыки я обманываю окружающих. Твоё — зрительные иллюзии! — легко перешла на «ты» девушка. — Может, объединимся?
Вендецианец уже собрался отказаться и как можно скорее уйти от странной новой знакомой, но в последний момент передумал. Он пытался вспомнить хотя бы один пример шоу, что описала Алиса, и не мог. Зрительные иллюзии вместе с её музыкой? Причём, музыкой явно не простого барда — в истинном зрении он видел склонность девушки к той же магии, которой владел сам.
— Из этого может получиться что-нибудь дельное. Есть сценарий? — плут и проныра улыбнулся ослепительной улыбкой.
Нирн Марко вышел из храма, одного из множества в Пареенде. Сейчас на душе у юноши стало гораздо легче, впервые за последние дни. Только что у него состоялся разговор с другим жрецом, старшим по сану. Никаких причин для тревоги не было. Ни один тёмный не проник и не мог приникнуть в Пареенд.
И всё же… чуть-чуть, в глубине души, тревога оставалась. Нирн решил прогуляться по улицам города, позволив себе на время утонуть в мирской суете, погрузиться в шум большого города. На время это помогло, но внезапно парень почувствовал… вонь?
Ни в одном из доступных обычному человеку чувств нет такого ощущения. Даже истинное зрение, доступное каждому магу, как и жрецу, не позволяло объяснить это явление в полной мере. Нирн был жрецом — этого не понять никому из его друзей. Для понимания нужно самому быть жрецом или храмовой девой.
Неприятное ощущение, которое разные жрецы воспринимают по-разному, но лично Нирну это казалось крайне неприятным запахом, как от полусгнивших помоев, с одновременным давлением на голову, словно начинают стучать маленькие молоточки.
Парень начал искать источник неприятных ощущений. Мимо прошли несколько граждан, два стражника и один рыцарь с характерным белым плащом с восьмиконечной звездой. Кто из них мог быть этим источником? В любом случае, знак был нехороший.
— Мастер Рэнг должен узнать об этом, — решился Нирн, на ходу меняя маршрут. Оставалось надеяться, что старый маг ещё не ушёл во дворец, куда простого странствующего жреца не пропустят.
Когда Ринэя вышла из своей комнаты, куда она направилась, чтобы сменить тренировочную форму на повседневную одежду, прошло уже два часа. Рэнг только покачал головой и, положив руку на плечо воспитанницы, торжественно заявил, что она закончила своё обучение. Теперь принцесса могла заниматься только саморазвитием.
Старый маг, действительно, сделал всё, что мог. Теперь всё зависело лишь от самой Ринэи. И, признаться честно, принцессу это немного пугало. Впервые её выпустили в мир и сказали «иди», не накинув какой-нибудь поводок и не обеспечив надзором.
Она от всей души обняла старика перед тем, как тот удалился к верховному жрецу Пареенда. Радости от этой новости о самостоятельности не было. Скорее, немного грустно.
— Что такая кислая физиономия, Ринэечка? — спросила её ободряюще улыбающаяся Мала, глядя на спускающуюся по лестнице принцессу. — Старичок бы не обрадовался, узнав, что его уже бывшая ученица так печалится. Он не для того тебя учил.
— Это так. Но всё равно, — подошедшая девушка присела на край одного из кресел.
— Учитель, что вкладывает в своего ученика всю душу, подобен третьему родителю, — мабирийка развела руками. — А любой нормальный родитель желает для своего чада только счастья. Так что улыбнись и, если тебе нужно развеяться, иди со мной прогуляться по городу!