— Ты о чем? — Та тряхнула головой.
— Я тебе не нравлюсь не только из-за того, как веду себя с Адрианом.
— Глупости, — отмахнулась Эмма. — Нам надо идти.
— Эмма! — повысила голос Самира. — Нас всего во... семеро. Неизвестно, есть ли вообще хоть кто-то живой в этом городе. Я хочу, чтобы между нами не оставалось недомолвок.
— У тебя очень грамотная речь для арабки, — после долгой паузы произнесла Эмма.
К удивлению, Самира совсем не обиделась. Наоборот, рассмеялась.
— Ты совсем не знаешь арабов. Да, у нас странные традиции для Европы, но мы вовсе не дураки. Я из Ирана; некоторые девушки в других странах учатся за границей, ходят в коротких юбках и живут в гражданском браке. Я росла в благополучной семье. Ходила в школу. Еще и отец учил меня грамоте.
— Извини. — Эмма покраснела.
— Ничего. — Самира по-доброму улыбнулась. — Так почему я тебе не нравлюсь?
Эмма подняла голову и сделала глубокий вздох.
— Я попала сюда после того, как араб-смертник взорвал вагон метро, в котором я ехала на учебу.
На лице Самиры появилась горечь, и она вдруг крепко заключила Эмму в объятия.
— Мне очень жаль. Правда. Но я не похожа на него. Из-за фанатиков нас считают террористами, но большинство такие же люди, как вы. Никто в моей семье не одобрял такого ислама. Это уже не религия.
Эмма робко обняла ее в ответ.
— Прости. Я была не права.
На душе стало легче.
Алан вошел в проем следом за Адрианом. За ними — Татьяна и Рейчел. Кадыр остановился у дыры и посмотрел на девушек.
— Эй, вы! Долго будете обниматься?
И шагнул в проем.
Вытирающие слезы и избавившиеся от тяжелого груза Эмма и Самира медленно подошли к дыре. Что их ждет в этом городе? Оглянувшись назад, они увидели только ров и туман. Вдали пыталась пробиться сквозь плотную завесу еловая роща. Впереди из-за тумана не было видно вообще ничего. Казалось, протяни руку, и она исчезнет.
— Что-то мне страшно туда идти, — призналась Самира.
— Мне тоже. — Эмма уверенно взяла ее за руку. — Но еще страшнее оставаться здесь.
Вдохнув полной грудью, девушки решительно шагнули. В ушах вдруг засвистел ветер, а потом тело резко рвануло вперед. Закашлявшись, Эмма распахнула глаза.
Пожилая соседка по сидению удивленно смотрела на нее. В ушах вдруг заиграла музыка. Ошеломленная Эмма вскочила, не понимая, что происходит. Вагон метро мчался по рельсам, люди смотрели в окна, некоторые — на Эмму. За окном раскинулись пейзажи Вены. Бросив взгляд вперед, Эмма увидела пустующее сидение. Никакого араба с бомбой. Не веря в происходящее, она стала судорожно нажимать на сенсорный экран телефона.
История входящих сообщений была пуста.
Самира судорожно дышала, непонимающе оглядываясь по сторонам. Из тарелок на столе приятно пахло бараниной.
— Что с тобой? — прозвучал знакомый голос. — Самира?
Она в ужасе подняла глаза и увидела Захру. Та с нескрываемым волнением смотрела на нее, пытаясь понять, что происходит. Рядом сидела не менее взволнованная Фируза. Дочери старших жен тоже обратили внимание на странное поведение Самиры. Придя в себя, та, не беспокоясь о последствиях, выхватила из-за пазухи мобильный.
— Эй, откуда у тебя телефон? — воскликнула Захра.
Но Самира не услышала. Лихорадочно нажимая на кнопки, она открыла папку с входящими сообщениями. В ней нашлись только смс от оператора.
IV. Старые знакомые
Адриан соскочил с постели, словно с раскаленной сковороды. Это не может быть правдой! Как он снова очутился в своей квартире? И где эти две..?
Он резко посмотрел на кровать, затем прислушался. В помещении стояла тишина. Адриан не держал ни собак, ни кошек, поэтому тишина поначалу ударила в уши. Он все-таки проверил обувь у входа. Женских туфель среди аккуратно составленных пар не нашлось.
— Что за черт?.. — пробормотал он, подойдя к высокому зеркалу и оглядев себя. Грудь была чиста, хотя отголоски тупой боли еще присутствовали.
Неизвестно, зачем, Адриан пошарил под подушками в поисках ножа. Конечно, он его не нашел. Ничего не понимающий мужчина сел на край кровати, пытаясь осмыслить происходящее. Сон? Женщины, убившие его, туманный мир, — все это ему приснилось? Но каким же реальным казалось! Он хорошо чувствовал боль от вонзающихся в грудь лезвий, затем продрог до костей от холода. Увлеченность мистикой резко пошла на спад. Нет уж, не надо ему больше таких приключений!