Махнув рукой, он подошел к бассейну и нырнул. На душе стало легче.
Вдруг вода помутнела и завибрировала. В следующую секунду Кадыр упал животом на замусоренный пол. Резко подскочив, он увидел, что находится в том же бассейне, только теперь он выглядел так, будто пережил апокалипсис. Кафель на стенках почти обвалился, дно покрылось мусором, вышка накренилась набок, окна были выбиты. Парень попытался подняться по лесенке, но ржавый кусок железа отвалился. Подпрыгнув, со второй попытки Кадыр зацепился за края и подтянулся. Помещение явило собой жуткую картину. В нем будто поселилась сама Смерть. Оглядевшись, Кадыр заметил около себя потрепанную тетрадь. Не зная, зачем, он поднял ее и открыл. На первой странице было написано:
«Уровень 1: Пройден»
Утром Татьяна чувствовала себя значительно лучше. Она выспалась, сил заметно прибавилось. Открыв глаза, увидела рядом спящего мужа. В сердце снова защемило. Значит, ей не показалось, и он действительно жив. Ее любимый жив.
Татьяна тихо заплакала. После смерти Владимира жизнь потеряла для нее всякий смысл. А ведь раньше она так ее любила!
Женщина провела рукой по волосам мужа. Он сладко улыбнулся во сне и перевернулся набок. Смахнув со щеки слезу, Татьяна вдруг поняла, что в ее силах сделать так, чтобы этот период не закончился. Она способна оставить себя в этом времени. Она снова молода, Владимир жив. Можно изменить многое и прожить счастливо долгие годы...
А как же та семья? Если Татьяна останется дома, Воробьевы разобьются. Мать, отец, дочка. Они ведь тоже мечтают о счастье, строят планы. Как-то Евгения Воробьева поделилась с Татьяной, что хочет отправить Алю после школы учиться в Оксфорд. Говорила, что они с мужем копят деньги. Мечтала, чтобы дочь получила престижный диплом.
Татьяна была вынуждена принять решение. В ее руках находилось много жизней. Владимир, Воробьевы... Кому-то из них надо позволить умереть. Мужу? Но почему? Почему она должна жертвовать жизнью любимого человека и их общим счастьем ради других, почти незнакомых людей? Да, ей жалко Воробьевых, но это не продлится долго. Ведь в мире миллионы людей гибнут в автокатастрофах. Всех не спасешь.
— Я тебя люблю, — со слезами прошептала Татьяна, склонившись над мирно спящим мужем и поцеловав его в губы. Затем встала и отправилась в школу, зная, что больше никогда его не увидит.
Отведя последний урок, Татьяна вышла во двор. Ученики кучками стояли в разных местах или гуляли, на парковке автомобили дожидались хозяев. Татьяна не знала, что нужно делать. Выхватив глазами из ряда машин джип Воробьевых, она остановилась в нерешительности. Что она им скажет, когда подойдет? Чтобы ехали домой на такси? Возможно. Но чем обоснует странную просьбу?
Внезапно из-за джипа вышел молодой человек в джинсовом костюме и черной бейсболке. Пряча что-то в карман, он быстро двинулся прочь от школы. В груди у Татьяны стало тревожно. Она вспомнила, что в роковой день тоже его видела. А еще утром. Он околачивался у парковки и бросал на прохожих странные взгляды. Вряд ли просто так бродил среди машин. Что, если...
И тут Татьяна поняла. Воробьевы — обеспеченная семья. Максим занимал не последнюю должность в престижной мебельной компании, Евгения работала мастером в дорогом салоне красоты. Их авария — не случайность. Кому-то эти двое перешли дорогу, да так, что их решили убрать.
Примерно через минуту улыбающиеся родители с дочкой вышли из школы. Татьяна поняла, что другого шанса не представится.
— Евгения, Максим! — позвала она.
Воробьевы остановились и одновременно улыбнулись.
— Здравствуйте, Татьяна Анатольевна. Что такое?
Женщина посмотрела на Алю, а затем снова на ее родителей.
— Пусть девочка погуляет, ладно? Мне надо кое-что вам сказать.
Улыбки пропали с их лиц. Отправив малышку поиграть с детьми, супруги подошли к Татьяне.
— Что случилось? — встревоженно спросила Евгения.
Татьяна набрала в легкие воздуха.
— В вашей машине неисправны тормоза, — выпалила она. — Если поедете в ней, то разобьетесь.
Муж и жена одновременно побледнели.
— Что? — в ужасе прошептала Евгения.
— Не спрашивайте, откуда я это знаю. Просто проверьте тормоза.
— Так! — Максим выставил вперед правую ладонь. — Погодите-ка. Что это за глупости? Что вы несете?