Эмму проведенные наблюдения не обрадовали. Видя, с каким энтузиазмом Адриан спешит на поиски Рейчел, она против воли рассердилась. Внутри девушка прекрасно понимала, что его решение — это решение настоящего мужчины, который просто не может оставить в беде слабую женщину, но разум придумывал небылицы. Отстав от группы вместе с Самирой, Эмма поделилась с ней переживаниями.
— Он едва ли не бежит к ней на помощь, — досадливо произнесла она. — Можно делать это не с таким рвением.
Самира хитро прищурилась.
— Ревнуешь?
— Не знаю, — вздохнула Эмма. — Часть меня хочет держаться от него подальше, но другая...
— Перестань! — шепотом воскликнула Самира. — Я с первой минуты поняла, что он тебе понравился. Ведь именно поэтому ты сначала волком на меня смотрела.
— Да, — усмехнулась Эмма. — Решила, что ты влюбилась. Но, пойми, я не знаю, что со мной происходит. Я никогда в жизни не влюблялась.
— Правда?
— Правда. Дружила с парнями, даже считала, что они надежнее, чем девушки, но любовь... Увольте! Никогда не переносила эту романтическую ваниль. А Адриан... есть в нем что-то особенное. И вовсе не деньги и слава.
— Слава, скорее, меня в нем привлекла, — улыбнулась Самира. — Я выросла вдали от светских мероприятий и телевидения. Моя семья была религиозной. Несколько раз я видела фотографии Адриана в газетах, а тут он вдруг живой — в шаге от меня. Ну, я и обрадовалась, что могу познакомиться с человеком из газеты. А ты решила, что я влюбилась в него.
— Глупая была. — Эмма приобняла подругу. — Хорошо, что мы решили этот вопрос.
— Действительно, хорошо. — Самира прильнула к ней. — А знаешь, у меня никогда не было подруг.
— Не может быть! — воскликнула Эмма, отстранившись. — Что, совсем?
— Да. — Самира пожала плечами. — Меня не часто отпускали играть с соседскими детьми. Почти все детство я провела дома, с семьей. Училась быть правоверной мусульманкой. Знаешь, а я не жалуюсь. У меня была хорошая семья. Родители меня очень любили, хотя на Востоке девочка — не совсем желанный ребенок.
— Это почему? — удивилась Эмма.
— Ну, знаешь, наши мужчины зациклены на продолжении рода. Сын может передать свою фамилию потомкам, а дочь — нет. Поэтому во многих семьях мальчиков холят и лелеют, а девочек терпят, как обузу.
— Ну и порядки у вас! — возмутилась Эмма.
— Согласна, — улыбнулась подруга. — Но, к счастью, не все семьи такие. В своей я была настоящей принцессой. Меня не презирали, мне покупали красивую одежду, а, главное, меня любили. Я не чувствовала в этом недостатка.
Эмма нахмурилась.
— Хорошая любовь, ничего не скажешь! Выдали замуж за старого тирана, даже не подумав, каково тебе придется.
— Зря ты так, — расстроилась Самира. — Кто же знал, что Али таким окажется? О нем ходила добрая слава. Он был богат, мог обеспечить сразу несколько жен. Многие мечтали стать одной из них.
— Я бы никогда не позволила мужу привести в дом еще одну жену!
— Я бы тоже, наверное, если бы любила. — Самира погрустнела. — Али умеет не выносить быт за пределы дома. На людях он выглядит примерным семьянином, а на самом деле — мерзкая тварь.
— Почему же ты не вернулась назад, в семью?
— У нас так не принято. Если женщина уходит от мужа к родным, то ее больше никто не возьмет замуж, а ее семья будет опозорена. Мои братья и сестры живут хорошо, я не хочу портить им жизнь.
— И ради этого готова терпеть издевательства мужа и его жен?!
— Готова, — твердо ответила Самира. — Из-за меня их семьи могут распасться. Пусть хоть кто-то из нас живет счастливо.
Эмма остановилась и крепко обняла подругу.
— Ты самый добрый человек из всех, что мне встречались. Ты обязательно выберешься отсюда.
В ответ Самира прошептала ей на ухо:
— Надеюсь, что нет.
На глаза Эммы навернулись слезы. Не понадобилось объяснений, все и так было ясно: бедняжка предпочитает век скитаться по этому городу, только бы не возвращаться в дом мужа.
Вопреки ожиданиям дорога не ветвилась, хотя должна была. Ведь каждый пришел к стене из разных концов города. В тумане то и дело мелькали разнообразные крыши строений. Вот показалось что-то, похожее на башенку маленького замка, вот вдали проступила обыкновенная односкатная крыша; на секунду Эмме показалось, что она увидела разрушенный небоскреб. Но потом это все снова утонуло в тумане.