Загудел мотор, и Адриан обернулся. Катер медленно отчалил от пристани.
«Надо будет узнать ее имя», — подумал он и отправился в дом. Не помешало бы разобраться, что где лежит, пока не вернулась горничная и не стала задавать вопросы.
Пушистое кошачье тельце устроилось на коленях, свернулось калачиком и заурчало. Татьяна очнулась ото сна и обнаружила себя сидящей в кресле-качалке около традиционной русской печи. На коленях лежала любимая кошка Маруся, а рядом с ней — книга. Достоевский.
— Кс-кс-кс! — поманили из соседней комнаты.
Маруся распахнула глаза и соскочила с хозяйкиных колен. Почуяв еду, припустила к миске. Татьяна напряглась. Она уже поняла, что каким-то образом снова очутилась дома, но этот зов ее испугал. Она ведь живет одна. Может, кто-то из соседей зашел?
Встав с кресла, женщина поспешила из комнаты. В дверях буквально столкнулась с мальчиком лет десяти.
— Мам, посмотри, как Маруська твою кашу уплетает! — звонко прокричал ребенок.
Татьяна остолбенела. Мам? Едва она попыталась взять себя в руки, как в дом со двора вошел мужчина.
— Проснулась? А я за хлебушком сходил. Михайловну видел. Она обещала вечером занести молока...
Слова во второй раз ожившего мужа растворились в сознании, и Татьяна рухнула на пол без чувств.
Открыв глаза, она обнаружила себя лежащей на широкой кровати. Потянувшись, Самира села и осмотрелась. Она каким-то образом оказалась в незнакомой спальне. Чего-то не хватало...
Волосы!
Соскочив с кровати, девушка подбежала к высокому трюмо у стены и обомлела: ее роскошных волос больше нет. Вместо них голову украшала стрижка каре. Длинная челка разметалась по лбу, природные кудри бесследно исчезли.
— Уже встала, дорогая? Сегодня ты рано.
Самира резко обернулась. В дверях спальни стоял высокий мужчина европейской наружности, одетый в выглаженную белую рубашку, черный галстук и черные брюки. Светло-каштановые короткие волосы забавно завивались, над верхней губой пролегли тонкие усики. На вид ему можно было дать около двадцати пяти лет.
— К-кто вы? — в ужасе выдавила Самира.
Лицо мужчины приняло растерянное выражение.
— Ты шутишь?
— Нет. Кто вы?
Он сделал шаг вперед. Самира отпрыгнула назад, схватила со стула белый шелковый халат и прижала его к груди, скрывая довольно откровенный вырез ночной рубашки.
Незнакомец посмотрел на нее, как на сумасшедшую. Несколько секунд оба молчали.
— Я — Джон, — наконец, произнес он. — Джон Трэвис. Твой муж.
Халат выпал из рук. Мужчина, несомненно, привлекателен, но когда они успели пожениться? Ее мужем ведь уже два года являлся мерзкий Али!
— Самира, милая, — увидев ее замешательство, Джон подошел ближе и положил руки ей на плечи, — я не знаю, что случилось, но если ты решила так пошутить, то прекращай. Ты меня очень пугаешь. Может, мне сегодня не следует идти на работу?
— Н-нет. — Она выгнулась и отбежала от него. — Иди. Я... я справлюсь.
— Точно?
— Да.
— Ну, тогда я пошел. — У двери он остановился и обернулся. — Что тебе купить?
Самира в это время села на край кровати.
— Ничего. Я ничего не хочу.
— С каких пор? — улыбнулся «муж». — Уже три месяца ты каждый день просишь купить тебе фруктов. — Тут он вдруг подошел к Самире и с улыбкой заключил ее в объятия. — Я, кажется, понял причину твоего странного поведения. Помнишь, однажды ты отправила меня в магазин среди ночи, потому что тебе захотелось бананов? Это все причуды беременных, так?
Воздух перестал поступать в легкие. Лицо Самиры изменилось, словно она увидела воочию шайтана. Вырвавшись из объятий Джона, бросилась к двери, что привела ее в ванную. Остановившись перед зеркалом, девушка отдышалась и уставилась на свое отражение. Это просто не может происходить в действительности. Это сон.
***
Что может быть прекраснее головокружительной карьеры? Как может не нравиться то, что у тебя толпа поклонников, тебя узнают на улицах, просят автографы и сфотографироваться? Тело Эммы легко двигалось на сцене, зажигательная музыка дурманила разум. Шестое чувство диктовало текст, который она с воодушевлением превращала в песню. Зал раз за разом взрывался овациями, к ногам летели цветы и записки, сотни рук протягивали к ней блокноты, билеты, салфетки в надежде получить автограф.