Около десяти секунд висела напряженная тишина, а потом Эмма вскрикнула, — грубая рука метнулась к ней и стиснула горло.
— Руки вздумала распускать?! — взревел Якоб. — Забыла, кто сделал из тебя это? — Он швырнул ее к зеркалу, и перепуганная Эмма едва устояла на ногах. Тем временем Якоб схватил ее за волосы и прижал лицом к холодному стеклу. — Смотри и запоминай: все, что ты видишь — мой продукт. Если захочу, завтра же вернешься на помойку, из которой я тебя вытащил. Думала, раздвинула ноги пару раз, и хватит? — Он бросил ее на кровать. — Будешь петь до тех пор, пока мне не надоест тебя трахать. Раздевайся!
Сон как рукой сняло. От страха Эмма словно приросла к кровати. Похотливо улыбаясь, Якоб срывал с себя одежду. Кровь бешено застучала в висках, панический ужас не позволял мыслить здраво. На секунду Эмма вспомнила о телохранителях, но только на секунду. Они не станут вмешиваться. Джемма — проект и собственность Якоба Шварца. Ему позволено делать с ней все, что он захочет.
Щелкнул замок, и Самира встрепенулась. Только что она сняла с огня любимую тушеную баранину, в мыслях собираясь поговорить с Джоном в приятной обстановке. Когда муж вошел в кухню, она заметила хмурое выражение на его лице. При виде мяса оно стало еще мрачнее.
— Это все, что у нас есть из еды?
Самира растерялась.
— Д-да. Сядь, поешь. Баранина очень вкусная.
— Не сомневаюсь. — Джон неодобрительно посмотрел на нее. — Только я вегетарианец, если еще помнишь.
Развернувшись, он вышел, а Самира, задрожав, села на стул. К глазам подступили слезы.
XII. Сила воли (Часть I)
Три недели понадобилось Адриану, чтобы приучить Глорию не кланяться при встрече, обращаться к нему по имени и без паники носить приличную одежду. Конечно, долгие годы служения господам взяли свое, и затравленный взгляд, если исчезнет, то нескоро. А еще Глория постоянно рвалась что-нибудь сделать: приготовить еду, убраться в доме, постирать вещи, привести в порядок участок и многое другое. В некоторых случаях Адриану приходилось буквально отбирать у нее веник или лейку. Женщина валилась с ног от усталости, но возмущалась.
Однажды, когда в сумерках Адриан вышел на берег, чтобы посидеть и подумать о жизни, Глория подошла к нему и села рядом. Протянула аккуратно завернутый в фольгу бутерброд с беконом. Только после того, как убедился, что себе она принесла такой же, мужчина приступил к еде.
— Почему вы обо мне заботитесь? — спросила бывшая служанка, и Адриан перестал жевать. — Вы никогда не замечали прислугу, а если замечали, то все время отчитывали и грозили увольнением. Я не понимаю.
Адриан проглотил кусок и повернулся к ней.
— Мы договорились, что на «вы» называю вас я, а не наоборот.
— Извини... те...
— Извини, — поправил Адриан.
— Да... извини... — Глория покраснела. Несмотря на разницу в возрасте в двадцать шесть лет, она до сих пор не могла привыкнуть.
Адриан устремил взгляд на водную гладь.
— Странно. Иногда, чтобы понять простые истины, нужно умереть.
— О чем это... ты? — испугалась Глория.
Он сделал глубокий вздох и улыбнулся.
— Не обращайте внимания. Говорю глупости.
— Нет. — Она внимательно посмотрела на него. Глория была очень набожной и во многих вещах видела чудо. — Прости меня, но ты как будто на самом деле вернулся из мертвых. Не мог же просто так измениться.
— Почему?
Глория помрачнела и отвернулась.
— Такие не меняются.
Адриан ничего не ответил, хоть и увидел, как побледнело лицо бывшей служанки. Раньше за подобные слова она могла бы лишиться не только работы, но и жизни.
— Успокойтесь, Глория, — мягко сказал мужчина. — Вы совершенно правы. Я — чудовище.
— Ты им был. — Глория положила руку ему на плечо. — Сейчас ты уже не тот Адриан, которого все знали. Но, все же, почему ты вдруг про смерть заговорил?
Домингес улыбнулся.
— Однажды мне показалось, что я умер. Может, когда-нибудь расскажу.
— Ты побывал в коме?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Может, я до сих пор в этом состоянии. — Адриан повернулся. На его лице сияла улыбка. — Недавно я познакомился с хорошими людьми. Они все не моего круга. Эти люди беднее меня, но, знаете, намного счастливее. Раньше я думал, что за деньги можно купить всё: любую вещь и любое чувство. С вещами угадал, но чувства... Я никого не любил, никто не любил меня. У меня было много женщин, но они нуждались в моем состоянии и славе. Я не имел настоящих друзей. Каждый из так называемых мог в любой миг воткнуть нож мне в спину. А эти люди... мне показалось, что мы стали друзьями. Они такие разные.