— Где ты с ними познакомился? — заинтересовалась Глория.
Тень пробежала по лицу Адриана.
— Пока не могу сказать. Может, позже.
— Ну, ладно. Только расскажи о них подробнее. Сколько их? Как зовут?
— Эмма, Алан, Татьяна, — стал перечислять Адриан, — Кадыр, Самира... Рейчел. — Он заметно помрачнел. — Рейчел недавно умерла.
Глория ахнула.
— Она тебе нравилась?
— Не как женщина. Но была моим другом.
После недолгой паузы Глория спросила:
— А что остальные?
— С ними я скоро увижусь. Надеюсь на это. Они все из разных стран, но мы неплохо находим общий язык. Эмма австрийка, ей девятнадцать. Она временами грубовата, но добра. Решительна, порой бесстрашна. Алан — американец. Адвокат. Умный и интересный человек. Умеет попадать в казусные ситуации. — Адриан усмехнулся, вспомнив его, обмотанного простыней. — Татьяна из России. Я ей не слишком-то нравлюсь, но она хорошая женщина. Всю жизнь работала учительницей. Профессия сказалась на характере. Кадыр — казах. Он спортсмен. Пловец. Мечтает участвовать в Олимпиаде. Самира из Ирана. У нее нелегкая жизнь, но она очень добрая девушка. А Рейчел была австралийкой. — Он замолчал.
— Как она погибла? — тихо спросила Глория.
Адриан не знал, в чем заключалась суть ее испытания, поэтому ответил то, что она рассказала в первый день в туманном мире.
— Совершала пробежку по пляжу. Около нее взорвался катер.
Глория сглотнула.
— Бедная девочка...
Еще несколько минут они говорили о новых друзьях Адриана, после чего, когда совсем стемнело, ушли спать.
Сняв штаны, обезумевший Якоб прыгнул на кровать, вожделенно протягивая руки к вжавшейся в подушку Эмме. Девушка тряслась от страха. Если сейчас же ничего не придумает, то похотливый кобель ее изнасилует.
Схватив Эмму за руки, Якоб, стоя на коленях, попытался уложить ее под себя, как вдруг взвыл так, что полицейская сирена по сравнению с ним показалась бы убаюкивающей флейтой. Недолго думая, Эмма соскочила с кровати и, схватив с тумбочки ключи от номера, выбежала в коридор. Якоб, держась за причинное место, фальцетом заорал проклятия, но девушка, захлопнув дверь, заперла ее и, бросив ключ в стоящий рядом цветочный горшок, побежала к лифту.
На Вену обрушился ливень. В халате и тапочках Эмма выбежала из отеля. Кто-то что-то прокричал вдогонку, но она не расслышала. Натянув капюшон до самых бровей, Эмма пошла прочь. За несколько минут вымокла до нитки, но не повернула назад. Словно призрак, двинулась по тротуару, низко опустив голову, и теперь, наконец, смогла заплакать. Случайные прохожие опасливо обходили ее стороной, но Эмма не обращала на них внимания. Прежде она побаивалась бродить одна по ночному городу, но теперь ей было все равно.
Ноги сами привели Эмму в знакомый район. Здесь ничего не изменилось. Одинаковые многоэтажки стояли в ряд, кое-где горел свет. Дождавшись, пока один из жильцов вышел из подъезда, Эмма юркнула в дверь и поднялась по видавшей виды лестнице на четвертый этаж, по пути готовя речь. Дошла до нужной двери, нажала на кнопку звонка. Никто не открыл. Еще раз. Послышались шаги. Сердце в груди замерло. Щелкнул замок, и дверь, наконец, распахнулась. Эмма подняла голову, пытаясь улыбнуться, но тут же встретилась с разъяренным взглядом серых глаз.
— Ты?!
Девушка опешила. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но женщина в дверном проеме прокричала:
— И у тебя еще хватило наглости сюда явиться?!
— Мама... — прошептала Эмма.
— Пошла вон! — гневно прокричала мать. — Еще раз тут увижу, вызову полицию!
И дверь захлопнулась перед носом.
Некоторое время Эмма не могла прийти в себя. Что случилось? Почему мать даже не захотела ее выслушать? Рука робко потянулась к звонку. Из квартиры донесся слабый звук. Никто не открыл. Эмма снова надавила, и продолжала до тех пор, пока дверь снова не открылась.