— Мама, послушай...
— Нет, это ты послушай! — Мать грубо схватила ее за руку, прерывая звон. — Убирайся отсюда в яму, из которой выползла! Если решила высосать из меня последние капли жизни, то теперь номер не пройдет! У меня больше нет дочери!
— Но, мама, что произошло? Почему ты...
— Не мать я тебе больше, тварь малолетняя! Последний раз говорю: уходи. Иначе вызову полицию.
Толкнув Эмму к лестнице, женщина захлопнула дверь. На этот раз — навсегда.
Словно в забытье Эмма добрела до заброшенного дома, где раньше отдыхала с друзьями. Ливень хлестал, не переставая. Халат можно было выжимать. С трудом поднявшись по шаткой лестнице на второй этаж, девушка уселась на грязный пол у стены и в голос разрыдалась. Ее не беспокоило, что громкими звуками она могла привлечь нежеланных гостей. Схватив с пола осколок бутылки, Эмма до боли натянула прядь и отрезала ее. В неистовстве начала срезать прекрасные волосы и бросать их на пол.
— Будь ты проклята, Джемма! — кричала она. — Будь ты проклята!
Копна белых волос упокоилась на замусоренном полу. То, что осталось, неровными прядями едва дотягивало до плеч. Рука со стеклом замерла. Острие царапнуло кожу на запястье другой руки. Заплаканными глазами Эмма уставилась в одну точку, готовясь сделать порез.
— Эй, ты что?! — Кто-то схватил ее за руку и вырвал стекло. — Сдурела?
Эмма подняла голову. На нее смотрели перепуганные глаза Альберта.
Машина остановилась у высокого многоэтажного дома. Алан вышел и задрал голову. Он и представить не мог себя живущим в этом районе. Не дожидаясь, когда муж откроет ей дверцу, Шеннон вышла и захлопнула ее. Тут же пикнула сигнализация.
— Идем, — скомандовала Шеннон, направляясь к подъезду. — У меня мало времени.
Алан податливо поплелся следом.
Пожилой консьерж приветствовал их, и они подошли к лифту. Шеннон нажала на кнопку. Пришлось толкнуть Алана, когда двери лифта разъехались в стороны. Все это время он стоял с открытым ртом, разглядывая богатое убранство подъезда.
— Да что с тобой? — рассердилась женщина, заходя в лифт. — Ты точно не пил?
Алан замотал головой.
Доехав до нужного этажа, они вышли на площадку и подошли к квартире. Шеннон отперла ключом дверь и вошла внутрь. Алан зашел следом. Понадобилось все его самообладание, чтобы не вскрикнуть от восторга. Квартира оказалась огромной и роскошной. Повсюду стояла дорогая мебель и не менее дорогая техника. Три двери вели из прихожей в разные комнаты, две — на кухню и в ванную.
Зазвонил мобильный телефон, и Шеннон тут же приложила его к уху.
— Да. Выхожу. Скоро буду.
Нажав на «сброс», она положила телефон в карман легкого пальто выше колен.
— Мне нужно ехать на работу, — сказала она. — Разогрей еду. Она в холодильнике. — Шеннон остановилась перед ним. — И никуда не уходи. Лучше поспи.
Все, что Алан смог, это кивнуть в ответ.
Как только Шеннон ушла, мужчина бросился рассматривать квартиру. Помимо мебели и техники здесь нашлось, на что посмотреть. На стенах висели картины известных художников вперемешку с фотографиями Шеннон. Алан залюбовался ими. Она действительно богиня! Прекрасная и чарующая. Кое-где встречались в красивых рамках их совместные фотографии, свадебные, а также несколько фото со дня открытия адвокатской корпорации Алана. Вот он, улыбаясь, режет ленту, а здесь они с Шеннон в компании его сотрудников. По левую сторону от него стоит похорошевшая Эви с бокалом шампанского.
— Почему я этого не помню? — горько пробормотал Алан, глядя на фото.
Спальня оказалась шикарной. Выполненная в молочных тонах, она зазывала в себя с порога. Алан долго простоял у идеально застеленной кровати, боясь лечь, но внезапный сон сморил его, и он растянулся на шелковом покрывале. Когда веки приготовились сомкнуться, взгляд уловил маленькую камеру под потолком, чуть прикрытую занавеской. Сон как рукой сняло. Соскочив с кровати, Алан подставил стул и взобрался на него. Действительно, камера. Ему не показалось. И она работала.