Выйдя из ванной, девушка уловила носом запах жареной яичницы. Альберт хлопотал на кухне.
— Ты как? — спросил он, когда она вошла.
— Нормально. — Эмма протянула ему полотенце. — Спасибо. Я пойду.
— Куда? — Альберт повесил полотенце себе на плечо. — Там ночь и ливень хлещет. Переночуешь у меня, а завтра подумаем, что делать.
— Меня будут искать. — Она помрачнела. — Наверное, уже ищут.
Парень критически оглядел ее.
— Подождут до утра. В таком виде ты все равно не пойдешь. Дай, я хоть подстригу тебя нормально.
— Альберт, помоги мне! — Эмма вдруг упала на колени и вцепилась в него, от ее взгляда и голоса парня пробил озноб. — Умоляю, помоги!
Альберт сглотнул и попытался освободиться. Пальцы девушки до боли сжали его запястья.
— Ты... Тебе что, доза нужна?
— Что?! — Эмма шарахнулась от него и ударилась о ножку стола. — Какая доза? Ты о чем?
— Да ладно, не отпирайся. — Альберт вернулся к приготовлению яичницы. — Все знают, что ты на коксе.
Ошарашенная, Эмма навалилась спиной на все ту же ножку стола. Кровь, как показалось, стала ледяной.
— Я... наркоманка?..
Альберт повернулся. Теперь его взгляд стал осуждающим.
— Как будто не знаешь. Дурацкая карьера сделала из тебя... — он кашлянул, — в общем, сама знаешь.
По щеке потекла слеза, сердце забилось быстрее обычного.
— Я не понимаю...
— А что тут понимать?! — внезапно взорвался Альберт и бросил на пол прихватку. Эмма вздрогнула. — Была нормальной девчонкой, а потом началось: мечта, сцена!.. Нашла какого-то урода подозрительного, с его подачи стала выступать в ресторанах, а потом... Да зачем я тебе рассказываю? Ты и так знаешь!
— Прошу, расскажи! — взмолилась Эмма со слезами на глазах. — Просто расскажи.
Парень подобрал с пола прихватку и выключил газовую конфорку.
— Не знаю, что с тобой случилось, но ладно, расскажу. Да здесь и говорить-то особо не о чем. Урод твой оказался продюсером. Сначала все было круто. Мы радовались за тебя, желали успехов и бешеной популярности. Ты это получила. Но ничто не дается просто так. Сначала ты покуривала травку с ним же, потом он подсадил тебя на кокаин. Ты вытащила все из дома, когда была под кайфом, избила мать, а как-то раз пришла ко мне. Мы выпили, потом ты достала свою дурь и предложила попробовать. У нас снесло башню и мы... ну... в общем...
— Мы с тобой?! — опешила Эмма.
— Ну, да, — смутился Альберт. — Под кайфом. И, что самое худшее, Лора нас застала. Она бросила меня в тот же вечер. Как и ты. Ушла утром и больше не приходила. Вскоре порвала со мной все отношения и пожелала меня не знать. Как и свою мать. Даже не позвонила, чтобы извиниться...
— Хватит! — Слезы душили Эмму, и она закрыла лицо руками. То, о чем говорил Альберт, походило на глупую выдумку. Их секс, наркотики, мама...
Почти до самого утра Эмма проплакала в объятиях друга, проклиная себя и свою глупую мечту. Только теперь она поняла, что на свете самое дорогое: ни карьера, ни известность и ни деньги, а люди, которые любят тебя и дорожат тобой. Люди, которые примут тебя всякой: хорошей и плохой. Но даже они отвернулись. Существуют раны, которые не лечатся. Некоторые поступки рвут нити отношений между самыми близкими. Этой ночью Эмма поняла, что у нее больше нет мамы, которая всегда обнимет и утешит, и лучшего друга, который не может прогнать ее из-за врожденной жалости, но никогда не простит ей подлости.
Альберт крепко спал на диване. Эмма тихо положила рядом с ним записку, в которой извинилась, что забрала одежду, и попросила ее не искать. Снаружи по-прежнему шел дождь. Еще не рассвело, когда в двери банка вошла неприметная девушка с натянутым на лоб капюшоном кожаной куртки. Ей не хотелось вспоминать, как полчаса назад тайком она пробралась в номер, переоделась и взяла нужные документы; как ее заметил телохранитель, которого пришлось оглушить шваброй.
И вот теперь девушка в банке, под пристальными взглядами охранников заполняет бумаги. Несколько минут, и состояния, исчисляемого в миллионах долларов, как не бывало. Скоро мама, Альберт и Лора получат оповещения о пополнении их счетов. Вряд ли догадаются, откуда пришли деньги. Хотя, может, догадаются...