— Приятен. — Голос Эммы стал намного тише. — Просто мы... разные.
Адриан провел ладонью по ее щеке, и сердце девушки затрепетало.
— Ты не представляешь, насколько мы похожи. Меня совсем не заботит твое финансовое состояние. Раньше я думал, что все можно купить за деньги, но потом понял, что самое главное — нельзя. Я помешался на них, потому что в детстве был нищим. Мне никогда не верилось, что у меня может появиться такое состояние. Но сейчас я готов отказаться от всего и вернуться на улицу. Деньги портят людей. Именно потому, что не богата, ты выросла хорошим человеком.
— Хорошим? — недоверчиво произнесла Эмма. — У меня не было смысла в жизни. Я бралась за сотню дел и не закончила ни одного. Вступала в субкультуры, чтобы хоть как-то самореализоваться. Но это глупости. Я ничего не добилась.
— Разве плохо то, что ты искала себя? — Голос Адриана прозвучал мягко и успокаивающе. — Многие делают это на протяжении десятилетий. Редко человек находит призвание в кратчайшие сроки. Субкультуры — это, конечно, глупо, но разве ты бы знала об этом, не попробовав? Когда мне было шестнадцать, я увлекался готикой. Носил черный плащ, отрастил волосы до лопаток, красил лицо, даже пирсинг на губе сделал. Мы с друзьями, такими же дураками, ходили ночами на кладбище, пили пиво и устраивали жуткие вечеринки. А потом, в восемнадцать лет я понял, что это не принесет ни счастья, ни богатства, и ушел.
Эмма уставилась на него широко распахнутыми глазами, не веря ушам.
— Что? Ты был готом?
Адриан невинно улыбнулся.
— Был. Целых два года.
— Но...
— По мне не скажешь? — Он поменял положение тела, упершись локтем в подушку и тем самым подперев голову рукой. — Да, мне хватило ума не делать татуировки, но глупостями я и без них занимался.
Эмма присмотрелась. Только теперь разглядела под нижней губой Адриана чуть заметную точку. Проследив за ее взглядом, он коснулся этой точки пальцем.
— Пирсинг делал друг. У него все тело было исколото. Я еле убедил его, что одной дырки на лице мне хватит.
— Поверить не могу. — Эмма не могла отвести взгляда от его губ. — Я думала, что ты всегда был... хм...
— Зажравшимся миллионером? — усмехнулся Адриан.
Эмма тут же покраснела и отвела взгляд.
— Нет-нет! Я не то хотела сказать...
— Все в порядке. — Улыбка по-прежнему осталась на его лице. — Именно так я и жил много лет. Но теперь хочу это изменить. Если мы вернемся, то уедем куда-нибудь далеко-далеко, где обо мне никто не слышал, и заживем простой, но счастливой жизнью.
— Мы? — удивленно переспросила Эмма. — Вряд ли Мортем выпустит обоих. Вернется только один, и не обязательно, что кто-то из нас с тобой.
— Кто сказал, что вернется один? — Адриан приподнял бровь. — Может, мы все пройдем оставшиеся испытания, и нам дадут шанс.
— Сомневаюсь, — помрачнела Эмма. — С каждым разом эти испытания всё тяжелее.
Адриан прикоснулся ладонью к ее щеке.
— И мы их преодолеем. — Эмма подняла на него взгляд, и он продолжил: — Пойми, цель Мортем — не уничтожить нас, а раскрыть в нас положительные стороны. Пребывание здесь многому меня научило. И, уверен, не только меня.
Эмма вздохнула.
— Хорошо бы, чтобы ты оказался прав.
— Я буду верить в лучшее. И тебе советую.
Он притянул ее к себе и лег на спину. Эмма положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Их отношения с Адрианом противоречили всем ее мечтам и представлениям. Не было трогательных признаний, цветов, подвигов. Был лишь неожиданный поцелуй, который вполне мог возникнуть из-за переизбытка эмоций. Но всей душой и телом Эмма чувствовала, как дорог ей этот человек. Словно бы она нашла недостающую часть своей души. Она больше не нуждалась в шаблонной романтике и приторных словах. Теплое, нежное чувство растекалось по заледеневшим венам, размораживая их и вдыхая в них новую жизнь. Сердце забилось быстрее, и впервые за долгое время — не от страха. Оно забилось так от счастья.
— Я люблю тебя, — прошептал Адриан, когда Эмму уже почти охватил сон.