***
Она оказалась посреди широкой пыльной дороги, тянущейся в обе стороны на много миль. Ярко светило солнце. По обеим сторонам от дороги раскинулись бескрайние поля. Незасеянные, атакованные сорняками. На Эмме была бордовая рубашка, обтягивающая фигуру и заметно подчеркивающая форму груди, и синие джинсы — тоже в обтяжку. Декоративная пряжка ремня в виде бабочки поблескивала на солнце. Голову украшала соломенная шляпа в ковбойском стиле, глаза спрятались под большими темными очками. На плече висел маленький джинсовый рюкзак.
Эмма огляделась. Место одновременно заинтересовало и напугало. И одежда... что на ней за тряпки? Волосы, почему-то мелированные, прямыми прядями свисали до плеч, кожаные закрытые туфли на невысоком каблуке утопали в пыли. Куда идти, она понятия не имела. Мортем сказала что-то про страхи, но пока Эмма не увидела ни одного. Конечно, она немного побаивается пустых дорог, но не настолько, чтобы впасть в панику.
Сзади раздался гудок автомобиля и послышался шум колес. Эмма оглянулась. По дороге катился видавший виды красный пикап. По мере приближения отчетливее становился дребезг железа. Солнце отражалось от лобового стекла, поэтому девушка не смогла разглядеть водителя. Вскоре пикап поравнялся с ней и остановился. Из окна высунулось лицо водителя, заросшее щетиной.
— Куда держишь путь? Может, подбросить?
Незнакомец в потрепанной кепке и не менее потрепанной рубашке с коротким рукавом, лениво жуя папиросу, не сводил с Эммы взгляда белесых глаз.
— Н-нет. — Девушка отступила. — Дойду сама. Спасибо.
— Да брось! Тут вблизи ни одного поселка, а день скоро кончится. Садись, подвезу до города. Мне по пути.
Похоже, сам Дьявол заставил ее сесть в пикап. Неизвестно, что руководило ею, но Эмма оказалась в машине, которая тут же, пыхтя, как жирный боров, двинулась с места. Некоторое время они проехали молча.
— Тебя как зовут? — наконец спросил водитель.
— Эмма, — тихо ответила она.
— Красивое имя. А меня — Джек.
— Очень приятно, Джек.
— Слушай, Эмма, там, в бардачке, у меня лежат сигареты. Подай-ка одну, будь добра.
Кивнув, Эмма потянулась к бардачку. Он с трудом открылся. Когда она собралась взять пачку, грубая рука со всей силы надавила на затылок. Тут же голова сотряслась от удара о жесткую панель, и девушка потеряла сознание.
.
Солнечные лучи приятно ласкали щеку, шелест листьев и птичья трель успокаивали и навевали приятную сонливость. Кадыр стоял перед двухэтажным особняком, одетый в строгий костюм черного цвета. Полосатый галстук был идеально выглажен. Он придавал Кадыру вид успешного человека. Парень снял очки и внимательно посмотрел на дом. Красивый. О таком он всегда мечтал. Но откуда он взялся? И откуда взялась официальная одежда, которую Кадыр терпеть не мог?
Подъехал белый джип и остановился в нескольких метрах от него. Дверь открылась, из машины вышла девушка. Нет, скорее, женщина. Она выглядела гораздо старше, и теперь молодость ей создавали косметика и изящная фигура. Кадыр во все глаза уставился на прибывшую.
— Хороший дом, — между тем сказала она, подходя к задней двери джипа. — Позвони в субботу. Я скажу, когда смогу приехать за ней.
Кадыр лишился дара речи. Застыв на месте, он уставился на постаревшую Айзаду и не знал, что сказать. Она же, в свою очередь, помогла выйти из машины маленькой девочке. Ей оказалось не больше пяти лет. Малышка, сощурившись, посмотрела на Кадыра и подошла к нему, все время оглядываясь.
— Это всего на недельку, солнышко. — Айзада с улыбкой села перед ней на корточки. — Маме надо срочно уехать по делам. Поживешь с папой, а потом я отвезу тебя в Диснейленд. Только за это ты должна вести себя хорошо, поняла? Не обижай папу и не капризничай.
— Так, стоп! — воскликнул Кадыр. Обе вздрогнули и недоуменно посмотрели на него. — Что здесь происходит? Откуда вы взялись? И... почему ты так выглядишь? Почему...
Айзада встала, и он замер на полуслове.
— Как я выгляжу? — Безупречно накрашенные глаза удивленно и даже сердито посмотрели на него.
На языке закрутился ответ, но Кадыр не решился произнести его вслух.
— Ты что, заболел? — Взгляд Айзады стал хмурым. — Если так, то придется подыскать Наргизе няню. Не хочу подвергать ее риску.