Нехотя повернула голову и взглянула на Эдвина. Эдвин был мрачнее тучи, и едва наши взгляды встретились, хрипло произнес:
— Меня унижает твое чувство вины.
— Почему, Эдвин? — искренне удивилась я.
Он подался вперед и прорычал:
— Потому что я мужчина, Риа. Любое сражение — мой сознательный выбор. И если я проиграл — это исключительно моя вина!
— Остынь, — тихо сказал Норт.
Эдвин вновь откинулся на сидение, но продолжал смотреть на меня, и мне не нравился его взгляд. И не нравилась его злость.
— Я твой артефактор, Эдвин, — тихо сказала я. — Чувствую ли я себя виноватой за то, что созданный мной Эль-таим не блокировал магию темного лорда? Да, чувствую. Обеспечение вашей безопасности — моя часть сделки. Вы выполняете свою, я…
Я осеклась, заметив выражение лица Танаэша.
Наследник седьмого королевства смотрел на меня… с ужасом. С откровенным, нескрываемым ужасом, и под его потрясенным взглядом, все слова у меня закончились. И как-то скорее интуитивно, я ощутила напряжение, охватившее и Норта и Эдвина, запоздало осознав, что вообще только что сказала! О, Тьма, я же…
И тут Ташши простонал, и сипло произнес:
— Ты изготовила три Эль-таима! Три… — его голос охрип. Но судорожно выдохнув, Ташши продолжил: — Риа, несдержанная ты болтливая девчонка, да если об этом станет известно, за тобой начнется охота похлеще той, что уже сейчас в разгаре! Риа!
Он помолчал и добавил:
— О том, что у вас троих, Норта, Дана и Эдвина есть Эль-таимы — королевские артефакторы сообщили сразу. Никто особо не был удивлен, все три семьи достаточно состоятельны, чтобы обеспечить наследникам достойную защиту, но предположить, что все три создала ты… — Ташши устало посмотрел на меня, и сказал: — Артефактор, создавший мой Эль-таим, сжег свой разум. Это был опытный, сильный маг, сумма которую он запросил за свою работу, была значительной даже для моего отца, в поддержку магу было выделено три королевских артефактора, они предприняли все меры безопасности и все же — мастер-артефактор сжег свой разум, Риа. И у меня в голове не укладывается, как ты решилась на это! И как ты это допустил, Норт?
Дастел холодно ответил:
— Я не осознавал опасности.
— Никто из нас не осознавал, — добавил Эдвин. — И когда она перестала дышать…
— Она умерла, Эдвин, — тихо сказал Норт. — Был момент, когда она умерла.
И они замолчали. Все трое.
А я неожиданно поняла, что здесь что-то не сходится. В сказанном Танаэшем что-то определенно не сходится… Я посмотрела на принца, заметно побледневшего, с неестественно выпрямленной спиной и взглядом, направленным на меня… а потом вспомнила: «Артефактор, создавший мой Эль-таим, сжег свой разум». Это было странным. Точнее не так — это было невозможным. Ритуал изготовления Эль-таима действительно очень сложен, я немного упростила его используя язык вечных и свои обрывочные знания о техниках вечных, это позволило мне создать столь сложные и надежные артефакты для парней. Но даже если бы я действовала в соответствии с классической артефакторикой, никакой опасности «сжечь разум» не существовало бы.
Этот маг чисто физически не мог сжечь свой разум.
Опасность тут в совершенно ином — в возможности раствориться в кристалле, потому что приходится вливать сознание в камень в момент наложения первичных матриц. У меня особого опыта не было, и не было никого из мастеров, чтобы остановить в момент, когда мое тело начало механически раскачиваться… Меня не страховали. Но мастера создавшего Эль-таим принца подстраховывало сразу трое… Они должны были вмешаться. Как минимум в их обязанности входило прикоснуться к плечу, начавшегося раскачиваться артефактора, вернув тем самым его осознание собственного тела и собственного я. А если этого не произошло, значит разум артефактора остался в…
— Ташши, дай, пожалуйста, твой Эль-таим, — попросила я.
Просьба была дикой, по сути, я фактически предлагала ему остаться без защиты и наверное, ему следовало бы ответить мне категорическое «Нет», но Танаэш потянулся к воротнику, нащупал цепочку, расстегнул замочек, снял с себя артефакт и молча протянул мне. Оказанное доверие было честью.
Я осторожно взяла крупный кристалл, заключенный в прочную паутинку металла. Удивительной чистоты синий берилл с типично удлиненным для этого оттенка призматическим габитусом, был теплым, храня в себе тепло тела носителя, за счет близкого соприкосновения с его кожей… и пульсировал. Пульсация, едва заметная в первые секунды, нарастала, становясь ощутимой…