- Не стоит беспокоиться. Мы заключим контракт с синьором Пату и ещё отпразднуем, вот увидишь. Будет невероятный ужин, куда я пойду со своей прекрасной спутницей.
- Часть его плантаций отойдет «Hancock Global»? – Пропустив мимо ушей его последние слова, спросила Джесс.
- Да, именно так.
- В чём же тогда его выгода?
- Тебе не стоит вникать в это.
- А ты не хочешь отвечать?
- Это…очень сложно. Да и интересного мало. Но если ты так хочешь знать, можем обсудить это за бокальчиком красного полусухого. Я тебе всё объясню подробнее. Вижу, мои вкрадчивые ответы сегодня утром тебя не удовлетворили.
- Нет, я всё поняла, – расплывшись в своей «рабочей» улыбке ласково произнесла Джесс, - нужно оставить эту тему. Работы и так слишком много в наших жизнях. Для меня главное, чтобы ты остерегался опасности. А там, пусть весь мир катится к чёрту.
- Я заключал десятки контрактов до этого, нет причин для беспокойства.
- С такими, как синьор Пату?
- Что ты хочешь этим сказать? С какими «такими»?
- Плантатор, который держит в руках весь остров. Это настораживает и пугает.
Джесс врала. Врала с таким убедительным лицом и с такой уверенной манерой, что на секунду сама поверила в правдивость своих слов. Её ни на йоту не пугал синьор Пату. Она с детства знакома с «той стороной мира», с людьми, которые словно кукловоды управляют всеми высокопоставленными лицами. Сколько себя помнит, отец Джесс всегда старался отгородить её от всего этого. Но ей становилось только интересней, она осторожно задавала вопросы, в надежде узнать хоть что-то о «тех делах». Но тщетно. Отец был непоколебим. Такую девушку как она, всё это не касается. Её ожидает благочестивая жизнь, головокружительная карьера и ещё сотни удовольствий, уготованных ей как вознаграждение за живой ум, одаренность и физическую привлекательность. Примерная дочь, во всем прислушивающаяся к мнению отца и принимающая все его наставления на веру должна пополнить ряды примерных ячеек общества. Обезоруживающая красота и выдающееся скопище знаний. Сэр Валдис Питерсон с младенчества ваял шедевр. И у него получилось. Однако, он не учёл, что блестящий ум - порождает скрытую жестокость, а беспощадная притягательность – тягу к разбиванию сердец. Фатальная женщина.
Её отец не чаял души в своей дочери и каждую ночь молил о её счастье. Она же – больше всего на свете боялась разочаровать его. И боялась себя настоящей. Страшилась увидеть проблеск огорчения в его глазах.
Но ей стало плевать. Впервые в жизни Джесс Питерсон встретила мужчину, который сместил с Олимпа её отца. Жизненная ирония состоит не только в том, что её более всего остерегали от таких мужчин, как Фокс; а даже в том, что она с детства самозабвенно ждала именно такого человека. Джесс всегда понимала, что по-настоящему сильный мужчина окутан темнотой. Он не может походить на мягкую и светлую овцу. Он должен быть Дьяволом. Она представляла, как наполнит его чёрную душу всем тем чистым и святым, что есть внутри её самой. А если и этого будет недостаточно, она будет его покаянием, помощником, молебном, станет его пристанищем после стольких лет скитаний и ужасов. Она бредила этим. Молчала. Молчала и ждала. Фил Фокс Старший – ровесник её отца и явный представитель криминального мира пробудил в Джесс её настоящую сущность. И ей захотелось сдаться ему на милость.
- Или же, его давний друг, о жестокости которого ходят легенды? Поговаривают, что он под заказ «устраняет неугодных». Что ты на это скажешь?
- Фокс? – Недоуменно переспросила Джесс, продолжая играть свою роль.
- Он самый.
- Откуда такие сведения?
- Джесси, я наводил о нём справки.
- Что ты делал? – Отодвинувшись от Джима, с запалом спросила девушка, которая сразу же забыла о своей игре и возмущенно уставилась на человека перед собой. Узнает ли она своего Джима?
- Конечно же, официально он владелец небольшой ювелирной компании «Golden Gait», - словно мимоходом произнес Джим, - но это только официально. Да и как он приобрёл эту компанию – тоже сомнительный вопрос. Учитывая его методы, скорее всего, былому владельцу пришлось под страхом смерти переписывать документы. Фокс – конченый человек, Джесси.
- Что ты несешь?!? – Выпалила Джесс, прежде чем успела подумать. Ею овладело состояние аффекта. Ей захотелось ударить Джима, но она успела одуматься. Она сама не поняла, как смогла позволить себе такой не контроль. Она всегда сдержанна. Всегда. Распустить себя – значит стать жалкой и уязвимой.
- Держись от него подальше. Его появление утром на террасе вызвало у меня кое-какие предположения. – Только и изрёк Джим, прежде чем вернуться в их спальню.
От внимания Джесс не ускользнул этот безучастный тон, которым он одарил свою последнюю фразу. Забота о ней спровоцирована не любовью, а элементарным, природным духом соперничества. На самом деле Джиму плевать на нее. Его беспокоит только выгода компании. Пусть и так, решила она, значит, они оба получат от этого острова то, что им так необходимо.
* * *
- Поднимите этого ублюдка, - повелительно обратился к двум головорезам Фокс, а сам направился к столику с пепельницей. Перевернул обратной стороной стул, поставил ноги врозь и сел, при этом опершись лицом и руками о спинку. Всё в его движениях говорило о ленивой лёгкости и непринужденности. Только табачный дым, окутавший едва освященную комнату, свидетельствовал об ужасной расправе, вершившейся над прибывшим на остров Луи Дорином.
Финансист «Hancock Global» жалобно всхлипывал и умолял отпустить его. Взамен он сделает всё, о чём его попросят. Его тучное тело содрогалось от рыданий, а покрасневшее лицо и вовсе напоминало трясущееся малиновое желе.
- Прошу…прошу вас…я всё сделаю…умо…умоляю… - Невнятно пищал мистер Дорин, пока два человека Фокса держали его, заломив руки.
- Ваня, объясни нашему любезному гостю, что мы делаем с лжецами, которые надеются, что смогут нас обмануть.
- Я не… - начал было говорить Луи, как вдруг осёкся и едва не упал на колени от настигшего его удара под дых.
- И так, - беззаботно и с улыбкой начал Фокс, - повторим всё сначала…
Но затем он заметил, что финансист не поднимает лица и до сих пор издает непонятные харкающие звуки в вперемешку с тяжелым, обрывистым дыханием. Фокса это раздражало. Мысленно он приказал себе держаться и не марать руки о такое слабое ничтожество.
- Ну-ну, мистер Дорин, давайте обойдемся без драмы. Меня это чертовски бесит. Вы же не можете сосредоточиться на нашем разговоре! Мы что здесь, до ночи сидеть будем? Мы же не можем нагло злоупотреблять гостеприимством мистера Кэба. Его терпение тоже не безгранично, как и моё.
- Он ещё и испачкал паркет кровью, - возмущенно сказал Кэб, возникший в дверях с неизменной бутылкой водки, - Эмили вновь будет жаловаться, что я ей мало плачу за грязную работу.