— Не виновата, — говорил ласково Дейвин. — Мар — взрослый парень. Ты-то причём?
— Я дала ему по-о-овод, — Алевия плакала Дейвину прямо в грудь. — Вернее, не давала, а он... Он не так понял. Приду-умал себе. Решил доказать, что заслуживает меня. А я... Я ему сказала, что...
— Что ты ему сказала?
— Что сказала?
Аля отстранилась от Керта. Ну, как она ему скажет, что сподвигло Марти на этот дурацкий подвиг? Мар кинулся на этого зверя после её слов, что Дейвин ей нравился всегда и нравится до сих пор. Быстро отвернулась.
— Послушай, — произнёс Дейвин и снова прижал её к себе, — ты не можешь нести ответственность за поступки другого человека. Ты же не нянька ему. Ну скажи, звёздочка, если всё вернуть назад, поступила бы ты иначе? Ты чувствовала бы себя иначе?
— Не-е-ет.
— Значит, совесть у тебя чиста?
Аля кивнула, но слёзы продолжали течь. Дейвин терпеливо вытирал их с щёк, выжидая дальнейших откровений. В конце концов, не выдержал.
— Что ещё тебя тревожит, колючка?
— Мама. Папа. Рен. Я не знаю. Живые они? А если плазмоид маму убил, и она не спаслась? А если Серта больше не существует? Это я во всём виновата! Я! Понимаешь? Мне надо было остаться с плазмоидом!
— Что за глупости? Ну зачем тебе надо было остаться с плазмоидом? Чтобы он убил тебя?
— А мы здесь торчим и пытаемся найти неизвестно что! — не унималась Алевия.
— Как раз известно, — улыбаясь, Керт прижал её к себе. — Нам повезёт. Обязательно повезёт. Вот посмотришь.
— Я не могу им помочь... А если мы найдём, что хотим, но родных моих больше нет? Понимаешь? Я не представляю, как можно жить одной! Ни близких. Никого! Друг и тот лежит при смерти!
Аля вырвалась из объятий Дейвина и снова горько разрыдалась.
— Ну, нет! — рявкнул Керт, теряя терпение.
Через мгновение она снова оказалась рядом с ним, в тёплом кольце его сильных рук.
— Ты не одна. У тебя есть я.
— Знаешь... Якалку смотри не потеряй! У тебя вон... сколько таких, — она изобразила жестами волнистые волосы Милки. — В очереди стоят. А я у себя одна.
Дейвин сначала нахмурился, а потом вдруг тихо засмеялся. Его смех заставил Алю посмотреть на атрия с интересом. Что это с ним? Рехнулся от радости, что нарасхват? Снова аккуратно отдалилась от Керта.
— Ты всё-таки ревнуешь, колючка! Ты только что это признала!
— Нет!
Дейвин улыбался всё шире. В его синих, похожих на море, глазах загорелись странные огоньки. Смешливые. И такие... Коварные. Опасные. Она такие видела в то утро после пьянки в квартире. Аля пристально смотрела на мужчину, и все слёзы куда-то пропали. Его аура изменилась. Токи стали дразнящими, острыми, яркими. Они обещали ей такое, что Аля поползла спиной вперёд к выходу. На всякий случай поползла. На попе, выигрывая сантиметры за сантиметрами. И чуть не взвизгнула, когда Керт её слишком быстро и нахально поймал.
Вернее, взвизгнула, но крик потерялся в его ладони, которой он закрыл ей рот, подгребая под себя. Через мгновение Аля не могла даже пошевелиться под атрием. Ноги, руки были надёжно зажаты Дейвином. И куда только делись печаль и желание провалиться под землю? Они просто испарились под насмешливым и в то же время серьёзным взглядом Керта, сменяясь подозрительным щекотанием внизу живота. Близость мужчины пробуждала странное томление, жар.
— Ревнуешь, Алька!
Она замотала головой. Чуть-чуть. Как получилось. Руками вцепилась в плечи Дейвина, даже не пытаясь его оттолкнуть. Бесполезно. Он был сильнее. Всегда сильнее.
— Послушай меня, сероглазка, — тихо прошептал Дейвин. — Я не собираюсь отказываться от тебя. Ни сейчас, ни потом. Мне никто не нужен кроме тебя. Понимаешь? Я уверен, что лучше жены себе никогда не найду.
— Ммм?
Алевия состроила страшные глаза, пытаясь показать ему что думает о его словах. Она и замуж? За кого? За атрия? За Керта? Он точно рехнулся! Никто ему не нужен! А она вообще против отношений с ним. Ну и что, что нравится. Подумаешь!
— Вижу, как ты счастлива, дорогая, — говорил Дейвин и хитро улыбался. — Сейчас я уберу руку и тебя поцелую. Ты же хорошая девочка и не устроишь в лагере переполох?
Аля только сильнее запыхтела. Пусть только попробует! Она ему быстро что-нибудь откусит. Язык или губу. Но Керт не торопился убирать руку, наслаждаясь её реакцией. Внутри появилось какое-то странное тепло. Оно усиливалось с каждой минутой, превращаясь в возбуждение.
И когда Дейвин наконец сделал, что обещал, вдруг прорвало какую-то заслонку. Чувства хлынули потоком, сметая все обиды и неприятности. Керт просто впился в её губы с какой-то дикой, неслыханной жадностью.