— Как зовут-то тебя? — решил немного разрядить я обстановку.
— Глоин, Ваша Светлость. А Вас?
— Зови меня господин Жан.
Я уже залез и даже смог поместиться в полный рост, слегка склонив голову.
В домике, по меркам гномов, было даже просторно. По огромному количеству разнообразной утвари я подумал, что, по-видимому, передо мной гном торгового сословия. Что ж, проверю…
— И как, скажи, торговля?
— Да какая торговля в этих землях, Ваша Светлость? Вот раньше — да, была торговля… Теперь ноги бы не протянуть с голода!
По виду, однако, гном не страдал от излишнего голодания и выглядел довольно холено. Хотя, надо сказать, грязновато…
— А куда прислуга делась, что баньку некому заложить?
— Так один я после жатвы остался, все мои погибли в огне.
— Жатва? А почему же мир погиб в жатве?
— Господин, видимо, молод? — он с прищуром посмотрел на меня.
— Рассказывай!
— Нас, гномов, уже очень давно пытаются стереть с лица этой Вселенной, таких жатв мы пережили несколько. Всё дело в том, что часто гномы сидят под землёй, и пронёсшаяся жатва, как правило, оставляет замкнутые анклавы не тронутыми. Проходит пятьдесят системных лет, и Система назначает из выживших нового короля, а потом мы возрождаемся из пепла предыдущего народа.
— Ты не ответил на вопрос, почему мир погиб, ведь это не по правилам Системы.
— Да, господин, не по правилам уничтожать планеты. Наше последнее пристанище было спутником газового гиганта. Чтобы жить на нём, мы приютили титанов воздуха. Как вы понимаете, Ваша Светлость, они сейчас поддерживают это место. Как только будет избран новый король, мы опять вернёмся! — это он говорил уже с улыбкой, вальяжно почёсывая бороду.
— И как же ты выжил и собираешься жить дальше?
— Всё просто, Ваша Светлость. Моё имение стояло на торговом пути во время случившегося, а я был в этом форпосте и работал с документами, как раз обслуживая караван. Тут до города далековато, места тихие и не очень людные, как раз отличное место для перевала, — он горестно вздохнул и продолжил:
— Форпост же был защищен от многих ударных заклятий. Кроме того, так как жатвы стали слишком часто сыпаться на нашу голову, многие респектабельные гномы стали ставить очень сильную защиту и делать заготовки на случай жатвы. Тут не бункер, конечно, но меня он спас и до сих пор спасает от всяких тварей. А вот моей семье не повезло. К сожалению, защита не помогает от полного разлома земли под домом.
— Понятно, значит, у тебя тут съестных запасов на пятьдесят системных лет, да ещё, скорее всего, не на одного гнома, а на целую семью! Ну, ты расслабься, это не моё дело. Я могу свободно ходить сюда…
Гном слегка поменялся в лице, но, не говоря ни слова, продолжал смотреть на меня.
— Скажи, а ещё есть миры, где до вашей жатвы жили гномы?
— На сколько я знаю, этот был последним.
— А кто победил вашего короля, кто проводил жатву?
— Харуги, Ваша Светлость, больше некому. Именно они терзают нас после того, как мы отказались добывать им минералы и делиться ценными стихийными камнями.
— Разве, уничтожив вас, они получат желаемое?
— Ваша Светлость, — он горько усмехнулся. — В таких количествах, как мы добываем, никто не сможет добыть. Но если верить тому, что наши короли рассказывали народу, у нас стало складываться впечатление, что из тел наших делают своего рода машины. Биороботов по добыче. Вот они могут добывать вполне достаточно. Всё дело в том, что мы с этими машинами часто добываем в одинаковых местах и иногда помогаем упокоиться этим падшим братьям. Вот харуги и недовольны ситуацией.
— Понятно, очень жаль слышать такое… А здесь ещё есть твои соплеменники?
— А что вы всё-таки хотите, Ваша Светлость?
— Если всё так, как ты говоришь, то тогда дела ваши очень плохи. Во-первых, пузырь сжимается, и по моим данным, если ничего не предпринять, то он полностью исчезнет через шестнадцать системных суток. Во-вторых, а это самое главное для вас, этот пузырь поглощает божественная сущность плана хаоса. То есть вы обречены в любом случае. Если вас отсюда не эвакуировать, то вас просто сожрут!
— Хм… — гном начал нервно теребить бороду. — Хм-м… Это многое объясняет. Но разве я могу вам верить, господин? Чем вы отличаетесь от тех же харугов?
— Ха! Ну ты спросил! Будь я харугом, стал бы я с тобой разговаривать? Но чтобы успокоить тебя, скажу вот что: враг моего врага — мой друг. К сожалению, участь моего народа, хоть не настолько печальна, как ваша, но также незавидна и висит на волоске. Больше пока ничего не могу сказать.