Не пришел он и утром.
Глава VII
Когда я проснулась утром, мамы рядом не было, а я была укутана теплым пледом. Я сладко потянулась и встала, пошла на кухню попить воды. Странно, но мамы и тут нет. Обычно она всегда утром сидела здесь и пила кофе. Я направилась в ванную комнату, когда мой телефон зазвонил.
- Микаэла, привет. - Поздоровался со мной незнакомый мужской голос. Его звучание затянуло в моем животе узел из нервов. - Это Виктор. Я.. твой брат. Мне жаль это говорить, но папа умер.
- Что? Я не верю. - Я возмущенно хмыкнула и положила трубку. Кинув телефон на стиральную машинку, я оттолкнула его подальше.
На дрожащих ногах я вышла из дома. Мама сидела на скамейке и курила. Впервые в жизни я видела, как мама курит. Я начала плакать, зная, что раз передо мной такая картина, голос по телефону мне не соврал. Взглянув на меня, она спросила сдавленным голосом:
- Ты уже знаешь?
Я кивнула, хотя она и не смотрела на меня.
- Мама. - Она не отреагировала, и я крикнула: - Мама!
Она посмотрела на меня с полным отчаянием в глазах.
- Мне позвонили. Он сказал что он мой брат. - Я стояла в пижаме, бося на улице, захлебываясь в рыданиях. - Что происходит?
Последние слова слетели с моего рта шепотом. Она подошла ко мне и крепко обняла. Я хотела бы, чтобы она сказала мне, что это все шутка. Что все будет хорошо, что мы со всем справимся. Но она молчала, потому-что на самом деле любые слова сейчас были излишни.
Мы зашли в дом, и сели на кухне. Уже не плакали, чувствуя только пустоту в душе. Сеньора и сеньор Джованни пришли к нам, приведя с собой ритуального агента. Элизабетт приготовила чай мне и маме, а Лука обнимал меня, гладя по спине.
- Также есть такие варианты. - Он показывал нам журнал, где были различные гробы. От мысли, что прямо сейчас мы выбираем гроб моему отцу, холодок прошел по моей спине.
Решив остальные вопросы касательно похорон, ритуальный агент ушел, сказав что похороны будут завтра. Мама кивнула ему и закрыла лицо руками.
- Мои девочки… У меня нет слов. - Сказала бабушка Джованни.
- Это так внезапно. - Мамин голос звучал хрипло, она выглядела бледной, а руки дрожали.
Элизабетт похлопала ее по плечу, выражая сочувствие.
- Вам обоим нужно поесть. - Она подошла к холодильнику, достала лазанью и подогрела ее для нас с мамой.
- Я не могу понять, мама.. - Я хотела спросить про Виктора, но ее взгляд заставил меня прикусить язык. Что же это за брат такой? Как так вышло?
Я долго ковыряла лазанью, едва съев половину. Мамина тарелка выглядела не лучше. Состояние было разбитое, я едва могла усидеть на стуле. Сеньора и сеньор Джованни были у нас до самого вечера, разговаривая с нами и поддерживая. Элизабетт помыла посуду и уложила нас на диване. Я прижалась к маме, а она прижалась ко мне. Мы обе находили утешение в том, что есть друг у друга. Так я и уснула.
Проснулась я от того, что кто-то зовет меня по имени. Мама стояла надо мной в черном платье:
- Доченька, просыпайся. - Я кивнула и села на кровати, потерев глаза. На кухне меня ждал завтрак и кофе. Я постаралась все съесть, но кофе выглядело для меня более аппетитно. После завтрака я надела черные джинсы и черную рубашку. Волосы были разбросаны по плечам в своих кудрях. Собравшись, мы сели в машину. Заехав за бабушкой и дедушкой Джованни, которые отказывались бросать нас в такой момент, мы отправились на кладбище.
Стояла зима, и когда мы вышли из машины, я почувствовала пробирающий до костей холод. На кладбище уже были люди, среди которых я узнавала наших работников, друзей отца. Все они выражали соболезнования, пока мы шли к гробу. Увидев человека, с которым я прожила всю свою жизнь бледным и буквально неживым, меня покачало. Хорошо что рядом стоял Лука. Смотря на него, я осознала что он больше никогда не придет домой. Мы больше никогда не будем делать вместе вино. Он больше никогда не заговорит со мной, я плакала, положив голову на плечо дедушки Джованни. Пелена из слез и горя застилала мне глаза снова и снова и очнулась я уже в кафе, полностью окоченевшая от холода. Тяжесть утраты и горя легла на мои плеча. Я не стала ничего есть на поминках, а посмотрев на маму, увидела что она тоже не ест. Она слушала как папин друг говорит в честь него речь. Много кто еще говорил о Версале. Ни у меня, не у мамы не было сил что-то сказать, а слова семьи Джованни были нам не нужны, мы знали и чувствовали что они скорбят с нами.
Гости стали потихоньку расходиться, когда ко мне подошел высокий парень и обняв меня, сказал: