— Это не фальшивки, мне их дали очень серьёзные люди.
— Давайте сюда этих серьёзных людей.
— А где я их возьму, они во Франции, работники нашего посольства.
— Фамилии их известны? Я сделаю запрос в МИД и выясню, откуда эти ужасные картинки взяли наши работники посольства во Франции.
— Они не назвали фамилию, но были очень серьёзно настроены.
В этот разговор вмешался секретарь парткома и попросил Веронику выйти из кабинета и посидеть в коридорчике.
Очень скоро появились заведующий заводской лабораторией, переводчик из экспортного отдела и заведующий парткабинетом завода с газетой «Юманите диманш» в руках. Все участники взглянули на газету, которая пестрила снимками группы участников концертов, а потом переводчик перевёл «хронику» происшествий.
Гончаренко попытался что-то возразить конкретным разоблачениям, но его никто не хотел слушать.
**************
Через неделю в бухгалтерию Дворца пришла серьёзная финансовая проверка, и выявили целый ряд злоупотреблений.
— В летнюю пору его престарелая тёща оказалась устроенной в гардероб. Конечно, никто её никогда не видел. В ремонте сантехнических узлов были выявлены хищения на крупные суммы.
Страшный скандал закатила на весь Дворец ЗИЛ любовница Вадима Максимовича, медсестра.
— Он меня обокрал. Взял у меня фотоаппарат и командирские часы. Меня не предупредил и продал их. Своей жене и дочери купил по дублёнке и ещё всяких вещей набрал, а я смогла купить только туфли и сапоги. Ворюга, ты поганый! Тьфу на тебя.
Этот грязный базар перерос во взаимные оскорбления с обеих сторон:
— Я тебя взял во Францию, мог и не брать. Ты неблагодарная свинья.
— А ты взял с родителей детей несколько банок икры, а деньги им за икру не отдал.
— Ты икру везла вместо медикаментов в медицинской сумке, а бинты и йод оставила в Москве.
— А ты хотел на «грузчиков» написать про то, что они торговали матрёшками и фотоаппаратами, а покупали всякий ширпотреб на продажу в Москве. У них рояль, и в него можно напихать всего полным-полно.
— А ты накупила капроновых чулок и колгот, набив всё это в баул с красным крестиком, для отвода глаз. Теперь спекулируешь трусами и колготами. А чего, спрос огромный . Небось всё уже распродала. Спекулянтка и барыга ты.
--А ты вор и клеветник.
Так собачились между собой, двое бывших любовников, на глазах людей, не стесняясь и не придерживаясь никаких моральных норм.
-- " Материя первична, а сознание вторично!" Так утверждали классики Марксизма-- Ленинизма.
***********
После этого «позорища» Вероника, сев за руль новенького «Мерина», спокойно уехала по своим делам, как она сказала окружающим её, сочувствующим работникам Дворца ЗИЛ. Не хотелось никому говорить о том, что случилось с мужем, а то пойдут фальшивые сострадания.
— Терпеть не могу этой фальши. Никому нет до меня дела. Все заняты своими заботами. Сегодня пятый день, как Юру увезли с инфарктом. Возможно, что сегодня к нему пустят. Его наметили на перевод из реанимации в палату. Сашка с Лизой уже там. Они отвезли заранее собранные мною вещи. Мы с Аней подвезём фрукты. Встречаемся мы с дочкой на Колхозной площади (теперь Сухаревская). Она на центральном рынке закупит необходимые яблоки и прочее. Буду говорить с врачом о перспективах на выздоровление. Если потребуются деньги, то будут в нужном количестве, и я не постесняюсь, скажу об этом лечащему врачу.
****** *
— Юра, дорогой, что ты так нас пугаешь? Мы все за тебя переживаем. Лиза, Аня и Сашка сидят в московской квартире, говорят, так поближе к Склифу. Врач считает, что ты через день сможешь вставать, и, если динамика будет прежней, то... Но об этом пока промолчу.
— Вероника, во-первых, не надо плакать, а то ты меня расстраиваешь. Мне нужны положительные эмоции. Ну, скажи мне что-нибудь радостное.
— Я купила «Мерседес-Бенц» и приехала на нём сюда к тебе. Скорее выздоравливай и мы на нём поедем в Горки.