— Доброе утро! Вы уже заканчиваете посадку? А я всё проспала.
— Диана, доброе утро, но зачем тебя так рано поднимать?
В шесть утра продавец рассады кричала на всю улицу: «Помидорная рассада, продаю рассаду». Вот Юра и купил сорок кустов. Мы их посадили, и сейчас они должны немного переболеть, потом выправятся и будут расти, всем на радость.
— Фаина Моисеевна, я никак не думала, что вы этим можете увлечься.
— Да, я всегда мечтала о даче. Я спросила у продавщицы рассады, не продаются ли здесь дачи. Она сказала, что узнает. То что продавались в том году это факт и не дорого, это точно. У нас от железной дороги больше трёх километров и с полными рюкзаками тяжело ходить, вот с машиной, как у вас, здесь очень хорошо. У нас и лес с грибами и озеро с рыбой. А на озере два небольших острова.
В общем куплю я дачу, это надёжнее, чем деньги хранить в сберкассе.
************
-- Из роддома Наталью Сергеевну встречала целая компания родных и близких людей. Маму с ребёнком усадили на заднее сиденье "Победы". Влад уселся рядом с водительским местом, а машину вела Вероника.
Твардовский позвал в свою машину Наташиных родителей, которые много лет находятся в разводе.
Мама Влада со своим братом поехали на «Москвиче» Левина, всемогущего закройщика из Большого театра.
Этот день был счастливым для мальчика по имени Максим. Он приехал домой, но всё оказалось омрачено диким выпадом мамы Влада, которая почему-то считала брак сына, браком по залёту. Более того, залётом не от Влада. Она, по каким-то признакам, известным только ей одной, определила, что этот ребёнок, не сын Влада. Наталья заплакала и не могла сказать ни слова, за что Вероника жёстко указала Владу: «Уйми свою мамашу, иначе вам обоим здесь делать нечего». Но Влад всю жизнь был маминым сыночком и поэтому просто стоял и хлопал глазами.
Так в семье Натальи Сергеевны начались разлады и непонимание друг друга. Развод будет позже, но будет обязательно. Мать Влада сделает всё, чтобы развести сына. Уж очень ей ненавистна родня Наташи.
*********
Левин младший, непереставая ищет возможности встречаться с Вероникой, предлагая различные сценарии для детского театра.
-- Но Вероника сама написала сценариий по книге Носова "Архимед Вовки Грушина". Уже заказаны костюмы и завод изготавливает декорации по эскизам автора сценария.
--Вероника, ты на столько глубоко, можно сказать, с головой, погрузилась в свою работу, что останешься одна, без мужа. Когда начнёшь думать о создании домашнего очага?
-- Дедушка, ты не прав. Тебе так и хочется от меня избавится.
Почему я не прав? Твои одноклассницы замуж повыходили, детей рожают, а некоторые и развелись, уже. Ты всё ждёшь своего хоккеиста. Смотри, чтобы не получилось: " Уж полночь близится, а Германа всё нет".
-- Дедушка, сейчас у Юры сессия, а потом, я обязательно с ним свяжусь. Я не хочу, чтобы перед Олимпийскими играми, что--нибудь произошло.
--Всё ,замётано! Ловлю на слове.
***********
Алё! Яша, здравствуй, дорогой! Я решила покупать дачу. Здесь мне очень нравится, и я не сомневаюсь, что тебе с Дианой будет здесь очень хорошо. Сын уже взрослый, и тебе пора стать серьёзным. А то ты, как молодой, всё на девушек заглядываешься.
Вот что я тебе скажу. Юра замочил мясо для шашлыка. Он и чурки берёзовые приготовил, но ты приезжай и пожарь шашлык. Потом Юра тебя отвезёт домой. Я его уговорю. Только ты, когда поедешь, позвони, Юра тебя встретит на станции.
— Я подумаю и вам позвоню, но пока я не готов дать ответ. Слишком всё это неожиданно для меня.
Яков Борисович находился в таком прекрасном расположении духа, что ни как не хотел переключаться на что-нибудь иное, кроме как ещё и ещё раз пережить всё, что было прошлой ночью. Он был дважды женат, но так хорошо ему, ни с кем не было.
--Ну его к чертям собачьим-- шашлык, мне и так очень хорошо.
*************
Шашлык получился вполне съедобным. Может, у Якова Борисовича получилось бы ещё лучше, но не поехал Штерн, и поделом ему. Шашлыка получилось так много, что пришлось часть оставить на завтра. Две бутылки «Саперави», учитывая, что Юре утром бежать кросс, женщинам развязали языки. Всё шло к тому, что Диане захотелось танцевать, а Фаине Моисеевне — спать. Так и порешили. Юра с Дианой ушли на террасу, где поставили на радиолу пластинку «Я — кукарача».
Диана сразу разделась до гола и с большим усердием начала выписывать под очень известную мелодию какие--то невероятные по красоте движения.
Абсолютно голая Диана трясла, соблюдая ритм мелодии, своими, похожими на большие груши, сиськами. Потом Диана повернулась спиной к сидящему на топчане Юре и, слегка нагнувшись, начала совершать движения, напоминающие секс. Задница Дианы колыхалась в такт музыки и шла волнами. Круглые, арбузоподобные ягодицы, раздвигаясь, обнажали практически чёрную заросшую расщелину. Густые заросли вокруг входа во влагалище, напоминали об армянских кровных узах бабушки, которую звали, как и внучку, Дианой. Боже милостивый! Как была великолепна эта, слегка волосатая, жопа, танцующая кукарачу.