В зале послышались одобрительные шёпоты. Судья постучал молотком:
— Воздержитесь от комментариев, зрители. Защита, формулируйте вопросы корректнее.
Прокурор вернулся к допросу:
— Что произошло после того визита? Вы заметили какие‑то изменения в поведении обвиняемого?
Я задумалась, вспоминая:
— Нет, через неделю мы с мамой переехали к господину Августу — теперь моему отчиму. Из‑за этого наши встречи с Алексом сошли на нет: он был в Канаде, а я — в США. Были лишь два звонка, где я узнала о его измене. А в следующий и, к тому же последний, раз мы виделись на свадьбе мамы и моего отчима — там и была убита моя мама.
Прокурор слегка наклонил голову:
— Расскажите подробнее о той встрече. Где и когда она произошла?
— Свадьба была в субботу, в загородном клубе, — мой голос чуть дрогнул, но я заставила себя говорить ровно. — Мы встретились в толпе, перекинулись с ним и Роем Картером парой слов.
— Рой Картер — тот, кто вас чуть не изнасиловал? — уточнил прокурор, сверяясь с материалами дела.
Я лишь кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается при воспоминании о том случае.
— После этого я почти сразу ушла к алтарю — началась церемония. Мама и господин Август произнесли клятвы, гости аплодировали… И вдруг — выстрел. Он прозвучал так резко, так неожиданно. Я обернулась и увидела, как мама падает.
В зале повисла мёртвая тишина. Даже скрип стульев и покашливания прекратились. Судья слегка наклонился вперёд, не отрывая взгляда от меня.
Прокурор мягко, но настойчиво продолжил:
— Опишите, что происходило в момент выстрела. Где находились обвиняемый и Рой Картер?
Я закрыла глаза на мгновение, воскрешая в памяти тот кошмарный момент:
— Когда прозвучал выстрел, я стояла рядом с мамой, держала её букет. Алекс… обвиняемый был где‑то в глубине зала, рядом с колонной. Я не видела его лица, только силуэт. А Рой Картер стоял у выхода — я заметила его красный галстук, он всегда носил яркие галстуки.
Адвокат защиты тут же вскочил:
— У вас есть доказательства, что обвиняемый находился рядом с местом преступления в момент выстрела? Вы же сами говорите — не видели его лица!
— Нет, лица я не видела, — твёрдо ответила я. — Но позже, когда началась суматоха, я заметила, как Алекс быстро идёт к служебному выходу. Он двигался против общего потока людей, которые бежали к маме.
Прокурор развернул фотографии:
— Вот кадры с камер наблюдения. На первом снимке обвиняемый стоит у колонны за минуту до выстрела. На втором — он уже движется к служебному коридору. Время совпадает с моментом преступления. У защиты есть вопросы?
Адвокат молча покачал головой.
Судья постучал карандашом по столу:
— Продолжайте, мисс Уайт. Что произошло после выстрела?
— Я бросилась к маме, — мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки— Врач приехал быстро, но было уже поздно.
Прокурор положил на стол конверт:
— У нас есть результаты баллистической экспертизы. Пуля, убившая вашу мать, была выпущена из пистолета марки «Глок 17», найденного в машине обвиняемого. Кроме того, на рукоятке обнаружены отпечатки пальцев Алекса Морриса и микрочастицы его ДНК. У защиты есть вопросы к свидетелю?
Адвокат снова покачал головой:
— Воздержусь.
Судья окинул взглядом зал:
— Показания свидетеля зафиксированы. Переходим к допросу эксперта‑баллистика.
Я опустилась на своё место, чувствуя, как дрожат колени. Всё, что я сказала, было правдой. Горькой, болезненной правдой — но именно она должна была привести к справедливости. Ради мамы.
Суд шёл долго, но в итоге Алекса и его отца посадили.\
— По совокупности преступлений — кража корпоративных данных, организация утечки конфиденциальной информации, убийство первой степени — суд приговаривает Алекса Морриса к 25 годам лишения свободы без права досрочного освобождения в течение первых 15 лет. Роберта Морриса, как организатора и вдохновителя преступной схемы, — к пожизненному заключению без права помилования в течение первых 30 лет.
В зале раздался гул голосов. Кто‑то ахнул, кто‑то одобрительно закивал. Алекс побледнел, его отец остался неподвижен, только желваки на скулах заходили ходуном.