— Знаешь, я до сих пор не верю, что это происходит. Что сегодня я стану миссис Уайт.
Я обняла её, чувствуя, как бьётся её сердце — быстро, неровно, как у птицы перед полётом.
— Ты заслуживаешь этого счастья, подруга. И Эндрю — самый подходящий для тебя человек. Вы будете прекрасной парой.
— Спасибо, — она шмыгнула носом, но тут же улыбнулась. — Ладно, хватит сантиментов! Время идёт, а у нас ещё столько дел! Пойдём, швея уже приехала…
Мы вышли в коридор, где уже суетились помощники с коробками, цветами и украшениями. Воздух наполнился ароматом роз, свежеиспечённого хлеба с кухни и предвкушением праздника. В саду уже устанавливали белоснежные арки, увитые плющом и розами, расставляли стулья для гостей, развешивали гирлянды из живых цветов и фонариков.
Где‑то вдали слышался голос Эндрю — он давал указания рабочим, а рядом мелькал Крис, ловко управляясь с тяжёлыми конструкциями. Солнце поднималось всё выше, заливая всё вокруг тёплым золотистым светом, а я вдруг почувствовала, как внутри разливается тепло: сегодня произойдёт что‑то по‑настоящему волшебное. День, который запомнится нам всем навсегда — день, когда две любящие души соединятся, а наша дружба станет ещё крепче.
Через несколько часов всё было готово. Гости заняли свои места — ряды белых стульев, выстроенных полукругом на лужайке, утопали в зелени сада; между ними вились дорожки, усыпанные лепестками роз. Господин Август сидел в первом ряду: в строгом тёмно‑синем костюме, с бутоньеркой лаванды в петлице — в тон моему платью. Я с Крисом стояли по обе стороны от Эндрю: он — в безупречном смокинге, с едва заметной дрожью в руках; я — в лавандовом платье из струящегося шифона, с открытыми плечами и юбкой, колышущейся при малейшем движении, и туфлях на тонкой шпильке.
Музыка зазвучала — негромкая, светлая: скрипка и фортепиано играли мелодию, которую Эмма выбрала ещё год назад. Все головы повернулись.
И вот она появилась.
Эмма шла медленно, держась за руку отца, её платье было словно сотканно из облаков: белоснежный шёлк, кружево ручной работы, длинный шлейф, который осторожно несли две маленькие девочки в сиреневых платьицах. В руках — букет из кремовых роз, эвкалипта и веточек лаванды. Лицо Эммы светилось таким счастьем, что у многих на глазах выступили слёзы.
Эндрю замер, глядя на неё. На мгновение он забыл обо всём — о гостях, о церемониймейстере, даже о том, что нужно дышать. Только она. Его Эмма.
Когда она подошла ближе, он сделал шаг вперёд и протянул руку. Эмма вложила в неё свою — ту, что ещё минуту назад держала отца, — и улыбнулась так, что весь мир будто стал ярче.
Церемониймейстер начал говорить — о любви, о верности, о выборе, который мы делаем каждый день. Его голос звучал спокойно и весомо, но я почти не слышала слов: я смотрела на них, на то, как они смотрят друг на друга, как пальцы их рук переплелись, как дрожат ресницы Эммы и как Эндрю незаметно вытирает слезу, когда она произносит клятву.
— Клянусь быть рядом в радости и в печали, в достатке и в нужде, в здоровье и в болезни, — голос Эммы звучал твёрдо, хотя в глазах стояли слёзы. — Клянусь любить тебя сегодня, завтра и всегда.
Эндрю сглотнул, глубоко вдохнул:
— Клянусь беречь тебя, защищать, поддерживать и радовать каждый день нашей жизни. Клянусь быть твоим другом, партнёром и самым верным союзником.
Они обменялись кольцами — тонкими, золотыми, без лишних украшений, такими же искренними, как их чувства. Церемониймейстер объявил их мужем и женой, и в тот же миг оркестр заиграл торжественный аккорд, гости встали, зааплодировали, кто‑то засвистел, кто‑то закричал «Горько!».
Эмма и Эндрю поцеловались — нежно, трепетно, а потом крепче, смеясь сквозь поцелуй.
Господин Август подошёл к новобрачным, обнял обоих:
— Поздравляю. Вы сделали правильный выбор. И пусть ваша семья будет такой же крепкой, как ваша любовь сегодня.
После официальной части гости переместились к банкетным столам под большим белым шатром, увитым гирляндами и живыми цветами. Звучала музыка, официанты разносили шампанское, дети бегали между столиками, а Эмма и Эндрю принимали поздравления.
— Пойдём, — Крис взял меня за руку. — Пора поздравить их как следует.
Мы подошли к паре, которая всё ещё стояла в центре внимания, сияя, как два солнца. Эмма бросилась ко мне: