— Прости, прошу… — говорит Грейси, пытаясь найти отговорку, её голос срывается. — Мы просто выпили немного и…
— Хватит! — Я крикнула, мой голос эхом отразился от стен комнаты. — Я давно догадывалась, что между вами что-то есть — особенно тогда, на нашу с тобой годовщину, Алекс, когда тебе резко надо было уехать, а ты, Грейси, притворялась, что заболела. — Голос дрожал, а сердце болело из-за предательства, каждое слово давалось с трудом. — Как вы могли?
Грейси молчала, смотря в сторону, её губы дрожали, но она не могла произнести ни слова.
— А что я должен сидеть как послушный пёсик и ждать тебя? Да и зачем мне нужна девушка, которая банально не следит за своим внешним видом? — говорил Алекс так, как будто я не была его девушкой, его слова были жестокими и безжалостными. — Я много раз говорил тебе, что пошли в зал, а ты мне что? «Я занята, я не могу».
Пока он это говорил, с каждым его словом моё сердце разбивалось всё сильнее и сильнее. Одним движением я захлопнула крышку ноутбука и обняла колени, захлёбываясь в своих же слезах. И так я просидела целый час наедине с своими мыслями. Так вот почему они меня уговаривали поехать — просто чтобы я не мешала им.
Я посмотрела на время. Стоило начать готовиться, хотя идти куда-то совершенно не было настроения, но мне надо развеяться. Я встала и пошла в ванную, где начала приводить себя в порядок.
Вода стекала по моим щекам, смешиваясь со слезами. Я смотрела на своё отражение в зеркале — опухшие глаза, красные щёки, дрожащие губы. Как они могли так со мной поступить? Как я могла быть настолько слепой? В голове крутились воспоминания о счастливых моментах, которые оказались ложью.
Я включила холодную воду и умылась, пытаясь смыть не только слёзы, но и боль. Затем начала медленно собираться. Надела своё лучшее платье — тёмно-синее, с глубоким вырезом и открытой спиной, которое подчёркивало все достоинства фигуры. Сделала макияж, который обычно скрывал все эмоции, тщательно прорисовала стрелки, нанесла яркую помаду. Уложила волосы, создавая небрежную, но стильную причёску.
Каждый раз, когда я смотрела в зеркало, перед глазами всплывали образы предательства. Но я не позволю им увидеть мою боль. Я буду улыбаться, буду танцевать, буду жить дальше, несмотря ни на что.
Когда я была готова, то посмотрела на себя в зеркало ещё раз. На этот раз в моих глазах не было слёз — только решимость. Я больше не позволю никому играть с моими чувствами. Моё сердце может болеть, но я не покажу этого никому.
****
Кевин довёз меня и Эмму до дома Картеров. Рой уже сидел на лестнице в ожидании нас. Мы вышли из машины и попрощались с Кевином. Нас уже увидел Рой и подошёл к нам.
— Красиво выглядите, — улыбается Рой. Он был одет в короткие шорты и расстёгнутую нараспашку рубашку. Боже, какой у него пресс… И от него несло алкоголем. В голове сразу промелькнули слова Криса.
— Привет, уже всё началось? — спросила Эмма.
— Вы как раз вовремя, идёмте, — сказал Рой.
Он пошёл к дому, и стоило ему открыть дверь, как меня оглушила громкая музыка, а в нос ударил запах сигарет и алкоголя. Внутри появилось необъяснимое напряжение, вперемешку со страхом. Мы зашли, и нам в руки сразу пихнули по бокалу, кажется, шампанского.
Среди людей я увидела практически всю нашу группу, также многих людей я видела в коридорах универа, а кого-то вижу впервые. В углах уже ютились парочки, целуясь, на диванчиках сидели группки, играя в карты, а кто-то просто танцевал.
Посмотрев в панорамное окно, я увидела, что ещё очень много народа на заднем дворе: кто-то купался, а кто-то загорал. Начало осени в Вашингтоне радовало теплом, и солнце хорошо грело, чтобы получать загар и купаться.
Эмма взяла меня за руку, ведя в самую толпу.
— Давай не кисни, — начала танцевать Эмма. И мне ничего не оставалось, кроме как отключить голову и присоединиться к ней, просто получая удовольствие.
Мы танцевали под яркие вспышки стробоскопов, которые окрашивали всё вокруг в неоновые цвета. Музыка била по барабанным перепонкам, заставляя тело двигаться в такт. Эмма, словно чувствуя моё напряжение, кружилась вокруг меня, заражая своей энергией и весельем.