Его объятия были такими тёплыми и надёжными, что я позволила себе на мгновение забыть обо всём. Алкоголь в его дыхании уже не раздражал, а скорее создавал какую-то странную атмосферу доверия и безопасности.
— Знаешь, — сказал он, отстраняясь немного, чтобы посмотреть мне в глаза, — иногда предательство близких — это как удар ножом в спину. Больно, очень больно. Но это также шанс начать всё с чистого листа.
Я шмыгнула носом, пытаясь собраться с мыслями.
— Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Они же предали меня… предали нашу дружбу, наши отношения.
Рой вздохнул и достал из кармана платок, протягивая его мне.
— Потому что я видел много таких историй. И знаю, как это больно. Но также знаю, что время лечит. А верные друзья остаются рядом, даже когда всё рушится.
Его слова звучали так искренне, что я невольно задумалась: а что, если он прав? Может, стоит отпустить эту боль и двигаться дальше?
— Спасибо тебе, — прошептала я, вытирая слёзы. — Ты единственный, кто сейчас рядом.
Музыка гремела так, что, казалось, вибрировали стены. Яркие неоновые огни прожекторов создавали причудливые узоры на лицах танцующих, превращая обычную гостиную в подобие ночного клуба. Люди двигались в такт музыке, их силуэты размывались в разноцветных лучах света.
Рой протянул мне бокал с коктейлем, его тёплая улыбка немного успокаивала. Но не успела я сделать глоток, как к нам подлетела Эмма. Её распущенные волосы слегка растрепались, а на щеках играл румянец от возбуждения.
— Подруга, ты где пропадала? — прокричала она, наклоняясь ближе, чтобы я могла её услышать.
— Выходила подышать, — ответила я, стараясь перекрыть грохот музыки.
Рой, заметив моё напряжение, мягко улыбнулся и сказал:
— Я пойду проверю, чтобы никто не устраивал тайных вечеринок по комнатам. А вы веселитесь!
Он растворился в толпе, оставив меня наедине с Эммой.
— Ты в порядке? Ты плакала, — спросила Эмма, осторожно вытирая след от слезы с моей щеки.
— Потом расскажу, сейчас не время и не место, — ответила я, чувствуя, как внутри всё ещё бушует буря эмоций.
Эмма понимающе кивнула и направилась к барной стойке за новыми коктейлями. В этот момент на стойку взобралась Аманда. На ней было нечто невероятное: колготки в сетку, мини-юбка, едва прикрывающая ягодицы, и, кажется, лифчик от бикини. Она схватила микрофон и пронзительно закричала:
— Всем привет! Спасибо, что все пришли! Очень рада, что эта вечеринка всем по душе! Мы собрались, чтобы отметить победу нашей баскетбольной команды!
Зал взорвался аплодисментами и восторженными криками. Люди начали подпрыгивать и размахивать руками, поддерживая спортсменов.
— Но, как всем известно, мы выбираем одного из первокурсников для посвящения, — продолжала Аманда, её голос звенел от возбуждения. — И я предлагаю старосту моей группы — Алису Уайт!
Все взгляды устремились на меня, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Холодок пробежал по спине, а сердце забилось чаще.
— Рады твоему появлению в нашей группе! — прокричала Аманда, и в этот же миг на меня обрушился поток чего-то холодного и липкого — Розовая краска разлилась по моей одежде, стекая по рукам и лицу. Я замерла, не в силах пошевелиться, пока толпа вокруг ликовала и аплодировала.
— Поздравляем! — раздались голоса со всех сторон.
Я стояла, покрытая розовой краской, чувствуя, как краска стекает по коже, а люди вокруг смеются в голос.
7 Глава
Холодная, липкая жидкость обрушилась на меня, словно ледяной водопад. Розовая краска, яркая и неестественная, хлынула потоком, заливая волосы, стекая по лицу, шее, просачиваясь сквозь ткань одежды. Я почувствовала, как она проникает за воротник, холодя кожу, как капли скатываются по рукам, оставляя после себя липкие следы.
Краска мгновенно пропитала мое платье, превращая его в нечто не опознаваемое. Ткань потемнела от влаги, а розовые разводы расползались по ней, словно щупальца какого-то морского чудовища. Волосы мгновенно превратились в спутанную массу, в которой запутались капли краски. Она попала даже в глаза, заставив их защищаться слезами.
Музыка вокруг, казалось, стала оглушительной, а смех — пронзительным и издевательским. Сотни глаз были устремлены на меня, и каждый взгляд, казалось, прожигал насквозь. Кто-то аплодировал, кто-то хохотал, но для меня весь мир сузился до размеров этой барной стойки и самодовольного лица Аманды.