Эмма, стоявшая рядом, издала испуганный возглас и схватила меня за руку.
— Алиса! — её голос дрожал от волнения. — Алиса, ты в порядке?
Но я не могла ответить. Язык словно прилип к нёбу, а в горле застрял ком. Краска продолжала стекать по моему телу, превращая меня в нелепое, яркое зрелище.
В этот момент я увидела, как сквозь толпу пробирается Рой. Его лицо выражало такую ярость, какой я никогда прежде не видела. Он двигался целенаправленно, решительно, словно хищник, почуявший добычу.
— Что здесь происходит? — его голос прогремел, перекрывая музыку.
Аманда, всё ещё стоя на барной стойке, самодовольно улыбнулась.
— Это посвящение братишка! — прокричала она. — Все проходят через это!
Но Рой уже не слушал её. Он схватил меня за руку и потянул за собой.
— Пойдём отсюда, — его голос звучал твёрдо и уверенно. — Тебе нужно переодеться.
Я позволила ему вести себя, чувствуя, как краска продолжает стекать по коже, оставляя после себя влажные, розовые следы. В этот момент я не могла думать ни о чём, кроме как о том, чтобы выбраться из этого кошмара.
Эмма бежала за нами, что-то крича, но её слова тонули в грохоте музыки и хохоте толпы. Мы пробирались сквозь танцующих, оставляя за собой шлейф из капель розовой краски и разбитых надежд.
Холодный ночной воздух обжёг разгорячённое лицо, когда мы вырвались из оглушающей духоты вечеринки. Я шла, едва различая дорогу сквозь пелену слёз и липкую плёнку краски на глазах. Каждый шаг оставлял едва заметные розовые следы на плитке дорожки.
— Ты знал? — голос дрожал, слова вырывались сквозь сдавленное рыдание. — Ты знал об этом «посвящении»?
Рой замер, его лицо исказилось от боли.
— Я не думал, что выберут тебя, Алиса… — он сделал шаг ко мне, но я отстранилась.
— Тогда почему не предупредил? Ты знал о таком ритуале!
Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. В этот момент к нам подбежала Эмма, её глаза были широко раскрыты от беспокойства.
— Там водитель, который нас привёз. Может, попросим его отвезти домой? После такого я лично не намерена здесь оставаться. И ты, думаю, тоже.
Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Развернувшись, пошла к выходу, чувствуя, как краска продолжает стекать по спине, оставляя мокрые разводы на коже.
Проходя мимо бассейна, я заметила Аманду — она стояла у края, держа в руках телефон, и снимала меня на видео. Её лицо светилось самодовольной улыбкой. Внутри вспыхнула ярость, сметая остатки самоконтроля. Не раздумывая, я резко толкнула её — и в следующий миг она с визгом рухнула в воду.
Всплеск, брызги, испуганный крик — всё это осталось позади, когда мы с Эммой вышли на передний двор. У обочины стояла машина Кевина. Он выглянул из окна, и его лицо отразило целую гамму эмоций — от ярости до искреннего сочувствия.
— Мисс Алиса? Что произошло? — он выскочил из машины, мгновенно оценивая ситуацию.
— Кевин… Отвези меня домой, — прошептала я, чувствуя, как последние силы покидают меня.
— Я с тобой поеду, — твёрдо заявила Эмма, беря меня за руку.
Я кивнула. В тот момент мне было всё равно, узнает ли она, кто мой отчим или братья. Сейчас мне нужен был просто человек, который будет рядом.
Мы сели в машину. Я старалась не касаться обивки сидений, но краска уже оставляла следы.
— Не беспокойтесь о салоне, — тихо сказал Кевин, глядя на меня через зеркало заднего вида. — Главное — вы в порядке.
Дорога до дома прошла в молчании. Я смотрела в окно, наблюдая, как огни города расплываются в разноцветных разводах — то ли от краски на лице, то ли от слёз.
Когда мы подъехали к дому, из дверей как раз выходили мама и господин Август. Увидев меня, они замерли на мгновение, а затем бросились навстречу.
— Алиса! — мама вскрикнула, хватая меня за руки. Её взгляд метался по моему лицу, одежде, пытаясь осознать масштаб произошедшего.
Господин Август, обычно сдержанный и невозмутимый, выглядел по‑настоящему встревоженным. Он снял пиджак и накинул его мне на плечи, пытаясь хоть как‑то прикрыть испорченную одежду.