На самом деле в такие моменты особенно остро ощущалась нехватка поддержки — словно невидимая тяжесть ложилась на плечи. Но я тут же вспоминала: у меня есть Эмма. Она всегда рядом, словно надёжный щит, всегда встаёт на мою защиту. За последнее время она настолько часто стала появляться в нашем доме — то зайдёт на чай, то останется на ночь, — что давно уже стала не просто подругой, а ещё одним членом семьи. А ещё мама и господин Август… Их свадьба приближалась с неумолимой скоростью, наполняя дом предвкушением и лёгкой суетой.
И вот сейчас мы с Эммой в элегантном свадебном бутике, окружённые облаками тюля и сиянием хрустальных люстр. Воздух пропитан ароматом свежих цветов, расставленных в высоких вазах у окон. Я наблюдаю, как мама нерешительно кружится перед зеркалом в очередном платье — роскошном, с пышной юбкой и кружевными вставками. Её лицо выражает смешанные чувства: в глазах искрится восторг, но в складке между бровями читается сомнение.
— Ох, девочки, я даже не знаю… Мне вроде нравится, а вроде чего‑то не хватает, — её голос дрожит от волнения, а пальцы нервно поправляют несуществующие складки на ткани.
— Тётя Кэтрин, вам это платье идёт лучше всех, — мягко возражает Эмма, её глаза светятся искренним восхищением. — Но, может, вы померите вот это? — она указывает на изящное белое платье, висящее на отдельной стойке. Его лакочный крой и деликатные акценты словно созданы, чтобы подчеркнуть мамину фигуру — ту самую, которой многие могли бы позавидовать.
— Мам, я думаю, стоит попробовать, — присоединяюсь я, внимательно разглядывая модель. — Всё-таки эти пышные платья немного устарели. А вот это… Оно будто создано для тебя. Смотрится современно, но в то же время торжественно.
Мама кивает, её губы трогает лёгкая улыбка. Она берёт платье из рук Эммы — ткань скользит между пальцами, словно шёлковое облако — и направляется в примерочную, отделанную зеркалами в позолоченных рамах.
— Вы же меня пригласите на свадьбу? — тихо спрашивает Эмма, её голос прерывает уютное молчание.
— Конечно! А как иначе? Ты же моя подруга… и наш член семьи, — отвечаю я, чувствуя, как тепло разливается в груди.
Эмма ярко улыбается, её глаза сияют, как два янтарных огонька. Она берёт чашку с чаем — фарфоровую, с тонким золотым ободком, — и делает небольшой глоток. Аромат жасмина мягко наполняет пространство, добавляя уюта к этой сцене.
— А где будете праздновать? — интересуется она, ставя чашку на блюдце с едва слышным звоном.
— Господин Август говорил, что арендовал помещение, — начинаю я, вспоминая его недавние слова. — Чтобы на официальной части никто не замёрз — он выбрал зал с панорамными окнами и камином. А потом… потом ресторан. Он уже всё забронировал, даже меню согласовал.
— Как думаешь, Эндрю и Крис будут там? — вдруг спрашивает Эмма, и в её голосе слышится нотка тревоги.
— Они говорили, что нет, — отвечаю я, слегка хмурясь. — Когда узнали о свадьбе, сразу сказали, что не смогут прийти. Но… кто знает, что будет на самом деле. Может, передумают.
В этот момент из примерочной выходит мама. Платье сидит на ней идеально — оно словно продолжение её естественной грации. Линия талии подчеркнута тонким поясом, юбка мягко струится до пола, а открытые плечи придают образу лёгкость и романтичность.
Мама вышла из примерочной, и у меня перехватило дыхание. Платье и правда оказалось идеальным: лаконичный силуэт мягко подчёркивал её фигуру, а нежный кремовый оттенок придавал коже особое сияние.
— Ну как? — мама слегка повернулась, разглядывая себя в зеркале.
— Потрясающе! — воскликнула Эмма. — Оно будто создано для вас.
Я кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
— Мама, ты выглядишь… просто волшебно. Господин Август будет в восторге.
Она улыбнулась, коснувшись рукой ткани.
— Значит, это оно. Решено.
Мы переместились в зону отдыха, где нам принесли ещё чаю. Эмма, не удержавшись, достала телефон и сделала пару снимков.
— Надо сфоткать! — Эмма достала телефон. — Потом будем вспоминать, как всё начиналось.