Я невольно задумалась о том, как много изменилось за последнее время. Пока моя собственная жизнь напоминала поле боя, мамина, напротив, расцветала. Скоро у неё начнётся новый этап — с человеком, который смотрел на неё так, словно она была единственным чудом в этом мире.
— А ты, Алиса, — вдруг спросила Эмма, отставляя чашку, — уже подумала, в чём пойдёшь на свадьбу?
Я пожала плечами:
— Ещё нет. Наверное, что‑то сдержанное. Не хочу привлекать лишнее внимание.
Эмма нахмурилась:
— Слушай, я понимаю, что тебе сейчас непросто. Но это же свадьба твоей мамы! Ты должна чувствовать себя красивой. Давай вместе поищем платье? Такое, в котором ты будешь уверена.
Её слова отозвались где‑то внутри. Может, она права? Может, пора перестать прятаться?
— Хорошо, — тихо согласилась я. — Давай поищем.
Мама, услышав наш разговор, повернулась к нам:
— Девочки, я хочу, чтобы вы обе были рядом со мной в этот день. Алиса — моя дочь, а Эмма… ты стала для нас почти как сестра. Будет здорово, если вы наденете что‑то в одной цветовой гамме. Как вам идея?
Эмма захлопала в ладоши:
— Обожаю такие задумки! Можно подобрать что‑то пастельное — например, нежно‑голубой или лавандовый.
Я улыбнулась. Впервые за долгое время мне стало чуть легче на душе. Возможно, среди всей этой тьмы ещё оставались островки света — люди, которые меня любят, моменты, ради которых стоит держаться.
— Ладно, — сказала я твёрже. — Давай поищем.
****
Несколько дней спустя мы с Эммой сидели в небольшом бутике, перебирая варианты. Она приносила мне платья одно за другим, а я примеряла, пытаясь понять, какое из них заставит меня почувствовать себя… собой.
— О, смотри! — Эмма чуть ли не подпрыгнула. — То, что надо! Примерь срочно!
Я зашла в примерочную, надела его. Ткань мягко облегала фигуру, а оттенок действительно освежал лицо. Выйдя, я взглянула в зеркало — и на мгновение замерла.
Это была я. Но другая. Не «свинка» из насмешливых мемов, не жертва, не тень. Просто девушка в красивом платье.
— Алиса, ты великолепна! — воскликнула Эмма, хлопая в ладоши. — Смотри, как тебе идёт!
Я медленно повернулась, разглядывая своё отражение. В глазах всё ещё стояла тень пережитого, но теперь к ней добавилось что‑то новое — робкая искра уверенности.
— Думаю… это оно, — прошептала я.
Эмма подошла, обняла меня за плечи:
— Ты заслуживаешь чувствовать себя красивой. И счастливой.
В этот момент я поняла: даже если мир вокруг продолжает смеяться, я могу выбрать — смеяться вместе с ним или просто идти дальше. В платье цвета моря.
****
Вечером, вернувшись домой, я застала маму в гостиной. Она перебирала бумаги, но, увидев меня, отложила их в сторону.
— Как поиски? — спросила она с тёплой улыбкой.
— Нашла, — я показала фото платья на телефоне. — Нравится?
Мама внимательно рассмотрела снимок, затем подняла на меня глаза, полные нежности:
— Прекрасно, Алиса. Ты будешь самой красивой на свадьбе.
Я села рядом с ней, неожиданно почувствовав, как сильно мне этого не хватало — простого разговора, поддержки, ощущения, что я не одна.
— Мам, а ты… ты правда счастлива?
Она взяла мою руку, сжала её:
— Очень. И хочу, чтобы ты тоже была счастлива. Знаю, что сейчас тебе тяжело. Но ты сильнее, чем думаешь.
Я прижалась к её плечу, чувствуя, как внутри тает последний лёд.
— Я постараюсь.
Мама поцеловала меня в макушку:
— Этого достаточно.
Если мама и правда счастлива с господином Августом, то я просто обязана её поддержать — это моё самое искреннее убеждение. Порой я подолгу размышляю об этом по вечерам, глядя в окно на угасающий закат. В такие моменты особенно ясно понимаю: мама заслужила право быть счастливой. После всего, что ей пришлось пережить…
Господин Август со стороны может показаться чересчур строгим — его подтянутая осанка, всегда идеально выглаженный костюм, пристальный взгляд из‑под очков создают образ человека, привыкшего держать всё под контролем. Он не из тех, кто разбрасывается пустыми словами или поддаётся эмоциям. Но за этой внешней сдержанностью скрывается нечто большее. Тогда после вечеринки он незамедлительно разобрался со всем и виновные получили по заслугам, Аманду и Роя чуть не отчислили.