Иногда я думаю, как бы поступил отец в подобной ситуации. Он всегда учил меня, что настоящая сила — в способности принимать взвешенные решения, защищать слабых и не отступать перед несправедливостью. И глядя на то, как господин Август заботится о маме, как он предугадывает её нужды, как мягко, но уверенно берёт на себя ответственность за наше общее благополучие, я понимаю: отец был бы рад. Он был бы искренне рад, что рядом с ней теперь есть человек, который не просто любит её, но и способен по‑настоящему о ней позаботиться.
9 Глава
Будильник трезвонит уже пару минут, но это не спасает от желания снова лечь Будильник трезвонит уже пару минут, настойчиво разрывая сонную тишину комнаты. Я невольно вздрагиваю, чувствуя, как сквозь полуприкрытые веки пробивается тусклый утренний свет. Выключив его, я медленно поднимаюсь с кровати и, ещё не до конца проснувшись, подхожу к окну. За стеклом — настоящая зимняя сказка: падает первый снег, большими пушистыми хлопьями, которые кружатся в воздухе, словно танцуют в медленном вальсе. Они мягко ложатся на землю, превращая привычный пейзаж в белоснежное полотно. Я невольно улыбаюсь — всегда любила снег и зиму, хоть до зимы ещё целый месяц. В этот момент кажется, что весь мир замер в ожидании чуда.
Приведя себя в порядок — умывшись холодной водой, чтобы окончательно проснуться, расчесав волосы и одев теплый свитер и джинсы, — я выхожу из комнаты. В доме тихо, лишь изредка доносятся приглушённые звуки из кухни. Не заметив Эндрю, я врезаюсь в него, едва не потеряв равновесие.
— Смотри куда идёшь! — произносит он с явной усталостью в голосе, даже не пытаясь скрыть раздражение.
Я поднимаю на него глаза — и ужас охватывает меня целиком. На щеке алел свежий синяк, губа рассечена, бровь кровоточила, оставляя тонкие багровые дорожки на коже. Что с ним произошло? Его и Криса вчера не было на ужине… В голове мгновенно роятся вопросы, но я не могу вымолвить ни слова.
— Эндрю… что с тобой случилось? — мой голос дрожит, словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.
— Не твоё дело, пельмешка, — раздаётся насмешливый голос за спиной Эндрю.
Я заглядываю за его плечо и вижу Криса. Выглядел он не лучше: под глазом наливался тёмный фингал, костяшки пальцев разбиты в кровь, губа тоже рассечена. Их одежда местами испачкана.
—Крис! Эндрю! Живо сюда! — прокричал Господин Август, в его голосе сочилась его ярость.
Парни молча проходят мимо, направляясь вниз по лестнице. Их шаги звучат глухо, словно отголоски чего‑то страшного, что осталось за кадром.
Что же с ними произошло? Дрались друг с другом? Или с кем‑то ещё? Вопросы роятся в голове, но ответов нет. В груди сжимается тревожное чувство, от которого невозможно избавиться.
Я спускаюсь вниз как раз в тот момент, когда по столу оглушительно грохает кулак господина Августа. Деревянная поверхность содрогается, зазвенела посуда, будто протестуя против этой вспышки гнева.
— Живо говорите! — его голос гремит, наполняя пространство гневом и тревогой. — Снова ваши бои!? Я вам мало денег даю что вы в этих боях учавствуете.
Крис выпрямляется, с вызовом глядя на отца. Его разбитые губы скривятся в горькой усмешке, в глазах — упрямое пламя, которое не погасить ни одним словом.
— А что, даже если так? Не лезь в нашу жизнь! Строишь свою — и строй, а нас не трогай! — выкрикивает он, сжимая и разжимая окровавленные кулаки. Каждое движение выдаёт его внутреннее напряжение, словно он готов в любой момент сорваться и броситься вперёд.
В комнате повисает тяжёлая тишина, которую можно разрезать ножом. Я замираю в проёме, не решаясь войти. Господин Август тяжело дышит, его лицо побагровело от гнева, а пальцы всё ещё сжимают край стола, будто он пытается удержаться от того, чтобы не сорваться окончательно. Эндрю стоит чуть позади Криса, опустив глаза, словно пытается стать незаметным, раствориться в этой напряжённой атмосфере.
— Ты хоть понимаешь, во что все это может обернуться? — наконец прорывает Август, понизив голос, но от этого он становится ещё страшнее, словно раскаты далёкого, но неотвратимого грома. — Это не игрушки! Одна ошибка — и всё может закончиться плохо!
Крис делает шаг вперёд, его глаза горят упрямым огнём, в котором смешались боль, злость и отчаяние.