Вдруг — резкий звук скрежета металла.
Я вскрикнула.
Одна из машин потеряла управление и врезалась в ограждение. Металл заскрежетал, стекло разлетелось на тысячи осколков, а толпа ахнула, словно единое существо, поражённое ужасом. Туда понеслась толпа парней, а гонка продожалась.
— Это не Крис? — я в панике оглядывалась по сторонам, пытаясь разглядеть его машину среди хаоса.
— Не знаю, — Эмма тоже была напугана. Её лицо побледнело, а руки дрожали. — Где он?
Через несколько секунд чёрный автомобиль показался на трассе. Крис продолжал гонку, будто ничего не случилось. Но я уже не могла смотреть. Мои ноги словно приросли к земле, а в горле стоял ком, который невозможно было проглотить.
Я схватилась за рукав Эммы, пальцы дрожали, словно листья на ветру. Снег, казалось, падал всё медленнее, словно время растянулось в вязкую, тягучую массу. Каждый удар сердца отдавался в ушах глухим стуком, заглушая рёв моторов и крики толпы. Мир сузился до одной точки — чёрного автомобиля, который мчался по трассе, словно пытаясь убежать от самого себя.
Крис мчался по трассе — чёрный силуэт на фоне серовато‑белого неба. Его машина виляла, то прижимаясь к внутреннему краю поворота, то резко уходя наружу. Я видела, как он сжимает руль: костяшки побелели, даже сквозь стекло кабины читалось напряжение в каждом движении. Его лицо было маской сосредоточенности, но в глазах — пустота, которая пугала больше всего.
— Он слишком рискует! — выкрикнула я, сама не замечая, как голос срывается на визг. — Почему никто не остановит гонку?!
Эмма молчала. Её лицо стало бледным, глаза широко раскрыты. Она тоже поняла: это не просто азарт, не просто «выпуск пара». Это саморазрушение — медленное, осознанное, беспощадное. В её взгляде я увидела отражение своих собственных страхов, и это лишь усилило моё отчаяние.
На следующем витке трассы Крис зашёл в поворот слишком резко. Машина занесло, задние колёса заскользили по мокрому асфальту, покрытому тонким слоем снега. Время словно замедлилось. Я зажмурилась, но тут же распахнула глаза — не могла отвести взгляд. Автомобиль выровнялся, вырвался вперёд, обогнал соперника в сантиметрах от борта. Толпа взревела, кто‑то аплодировал, но мне было не до оваций. Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди, а ладони стали влажными от пота.
— Эндрю! — крикнула я, пытаясь докричаться до брата Криса. — Сделай что‑нибудь!
Эндрю поднял голову. Его лицо, ещё недавно расслабленное, исказилось. Он поставил бутылку пива на землю, вскочил. Его шаги были быстрыми и твёрдыми, словно каждый шаг давался ему с огромным усилием.
— Ты чего здесь забыла?! — Эндрю посмотрел мне в глаза, и в его взгляде читалась смесь раздражения и тревоги.
— Я… я… — слова застряли в горле, а страх сковал язык.
— Проваливай отсюда! — Эндрю резко развернулся, и в этот момент как раз проезжал Крис.
Крис снова пошёл на обгон. Навстречу ему вырвалась синяя машина — водитель, видимо, не рассчитал скорость. Столкновение казалось неизбежным. Я вскрикнула, закрыла лицо руками, но сквозь пальцы всё же видела: чёрный автомобиль резко ушёл влево, едва не задев ограждение.
— Эй, Уайт! — К нам стали подходить трое амбалов, кажется, я их видела, они играли вместе с Роем, Крисом и Эндрю в одной команде.
Эндрю встал перед мной и Эммой, загораживая нас.
— Что тебе надо, Винс? — сказал Эндрю.
— Спокойно-спокойно, я пришел похвалить, вы ночью с Крисом были крутые, в следующий раз предлагаю бой со мной. — сказал Винс.
Эндрю промолчал, а эти трое ушли. Шины завизжали, дым повалил из‑под колёс. В этот момент мир словно остановился. Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела кричит от ужаса, а сердце бьётся так сильно, что кажется, оно сейчас разорвётся.
Гонка продолжалась, но я уже не следила за финишной чертой. Всё моё внимание было приковано к Эндрю. Он наконец сдвинулся с места — побежал к трассе, размахивая руками, пытаясь привлечь внимание Криса. Но тот, поглощённый азартом, не замечал ничего. Его глаза были прикованы к дороге, а пальцы крепко сжимали руль, словно это был последний якорь в бушующем море его эмоций.
Финальный круг. Машины неслись к финишу. Крис лидировал, но его автомобиль выглядел потрёпанным: крыло помято, на лобовом стекле трещина, словно отражение его внутренней бури. Когда он пересёк черту, толпа взорвалась криками. Кто‑то хлопал, кто‑то свистел, но я не слышала ничего, кроме собственного дыхания, тяжёлого и прерывистого.
Крис выключил двигатель. Дверь машины распахнулась с резким металлическим лязгом, будто сама машина выдохнула от напряжения. Он вышел — пошатываясь, с лицом, залитым потом и кровью из рассечённой губы. Капли крови смешивались с каплями пота, стекали по подбородку, падали на истрёпанную футболку. Его глаза горели, но в них не было ни триумфа, ни радости. Только пустота — глубокая, бездонная, словно чёрная дыра, поглощающая все эмоции.