— Фамилия тебя не смутила, идиот? — язвительно бросил Крис, его взгляд скользнул по моему лицу, словно пытаясь найти там признаки вины. — Ты хоть знаешь, с кем связываешься?
Время будто остановилось. В коридоре повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Роя и тиканьем часов где‑то вдали. Я стояла, застыв между двумя мирами: с одной стороны — человек, которому я только начала доверять, чьи прикосновения вызывали трепет, чьи слова согревали душу; с другой — сводные братья, чьё прошлое теперь переплеталось с моим настоящим, чьи взгляды были полны осуждения и тревоги.
— Я… я могу всё объяснить, — наконец прошептала я, но мой голос прозвучал так тихо, что, казалось, его поглотил гул университетских стен.
— Будь добра, объясни, — резко повернул меня Крис к себе. В моей руке вспыхнула боль от его хватки, но я закусила губу, стараясь не показать слабости. — Мы, помнится, говорили держаться подальше от этого бабника, но, конечно, ты доверилась ему, а не нам. А тем временем после вечеринки приехала вся в краске из‑за пакости Аманды, его сестры.
— И это мне сейчас говоришь ты?! — во мне вспыхнула злость, горячая, обжигающая, сметающая все сомнения. — Вы постоянно надо мной стебётесь! Прежде чем говорить о моих отношениях, посмотри на свои. Не ты ли ночью спал с Амандой?
На лице Криса заиграли желваки. Его пальцы на моём запястье сжались ещё сильнее, но вдруг разомкнулись — он резко отступил на шаг, будто обжёгся.
— Это другое, — процедил он сквозь зубы, но в голосе проскользнула неуверенность, почти растерянность.
— Другое? — я сделала шаг вперёд, забыв о страхе, о том, что они вдвое крупнее меня. — Чем же? Тем, что ты можешь делать что хочешь, а я должна сидеть в углу и не высовываться?
Эндрю, до этого молча наблюдавший за нами, шумно выдохнул:
— В общем, ещё раз увидим тебя с Алисой — пеняй на себя, Рой. — Эндрю посмотрел на Роя и наконец отпустил его.
Крис снова схватил моё запястье, его пальцы были словно стальные, и потащил меня к выходу. Мы вышли из университета, за нами последовал Эндрю, и вскоре мы направились к парковке, где стояла уже знакомая мне машина — чёрный внедорожник, который Крис купил на первые серьёзные деньги. Я пыталась вырваться из хватки, но он держал крепко.
— Отпусти, мне больно! — крикнула я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
— Только попробуй приблизиться к этому придурку — жизнь сразу станет слаще, — начал угрожать Крис, толкая меня в машину. Дверь захлопнулась, и я осталась одна в полумраке салона, слыша, как они садятся на передние сиденья.
— Да какая вам разница, с кем я встречаюсь? Вы ненавидите меня, несмотря на то что я вам ничего плохого не сделала и не претендую на роль вашей сестры! — выкрикнула я, сжимая кулаки.
— Потому что, хоть мы и не рады твоему и твоей матери появления в нашей семье, но ты много не знаешь о Рое, — сказал Крис, заводя машину. Двигатель зарычал, и мы выехали с парковки.
— Рой — скользкий тип, — повторил Эндрю, глядя в окно. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась твёрдая убеждённость. — Ты видишь только то, что он хочет тебе показать. Милого, заботливого, влюблённого. Но мы знаем его дольше. И видели другое.
Я сжала кулаки, стараясь сдержать подступающие слёзы. В голове крутились воспоминания: Рой, который держит меня за руку, шепчет что‑то нежное на ухо, смотрит так, будто я — весь его мир. Но в то же время… В то же время я вспомнила, как он иногда отвлекался на проходящих мимо девушек, как его взгляд на мгновение задерживался на ком‑то другом, как он забывал перезвонить, если у него «были дела».
— И что же вы видели? Может, расскажете наконец, вместо того чтобы разбрасываться намёками? — мой голос дрогнул, но я старалась говорить твёрдо.
Крис резко повернул руль, сворачивая на тихую улицу. Машина замедлила ход, и он остановил её у обочины. Только тогда он обернулся ко мне — в его взгляде смешались раздражение и что‑то ещё, похожее на сожаление.
— Ты правда не понимаешь? Ладно. Давай начистоту. Рой крутил романы с половиной девушек в нашем кругу. Он умеет говорить правильные слова, смотреть так, будто ты единственная. Но как только получает своё — теряет интерес. И переходит к следующей. Он мастер красивых жестов: цветы без повода, внезапные поцелуи в щеку, обещания «всегда быть рядом». Но за этим фасадом — пустота.