Постепенно ёлка оживала. Каждый украшенный фрагмент будто возвращал кусочек утраченного уюта. Крис, к моему удивлению, оказался очень внимательным — он тщательно выбирал место для каждой игрушки, будто это было важнейшее дело в его жизни. Эндрю, обычно сдержанный, вдруг начал рассказывать, как в детстве они с Крисом спорили, кто повесит звезду на вершину. Кевин время от времени шутил, и его смех звучал искренне, без натянутости.
Когда ёлка была украшена, мы встали рядом, глядя на неё. Она сияла — не ярко, не празднично, а тихо, по-домашнему. Как будто говорила: «Жизнь продолжается».
— Мама бы гордилась нами, — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам, но на этот раз они были не такими горькими.
Господин Август положил руку мне на плечо.
— Она и сейчас гордится. Потому что ты сильная. Мы все сильные.
Кевин подошёл ближе, обнял нас обоих.
— И мы сделаем это Рождество особенным. Для неё.
Эндрю кивнул, глядя на ёлку.
— Может, это и не то Рождество, которое мы планировали… Но оно наше. И это тоже важно.
В комнате стало тепло — не только от включённого камина, но и от чего-то большего. От чувства, что мы не одни. Что даже в горе можно найти свет, если разделить его с теми, кто рядом.
16 Глава
Новый год, а значит новые возможности и жизнь с чистого лица. Новогодние праздники — это всегда что-то теплое и веселое. Кто-то уезжает к родным в гости, кто-то идет на каток, кто-то просто прогуливается. Жизнь продолжается и люди продолжают быть счастливыми.
Хоть я тоже могу быть такой, но даже спустя почти месяц в голове не укладывается что мамы нет… Да я начала больше проводить больше времени с Братьями и Эммой. Но мне ее не хватает и очень сильно…
Что сказать о Крисе и Эндрю они не такие придурки как я думала. Почти каждый день мы катались на машине Криса, и это был бы не он если бы не закладывал виражи. А с Эндрю пару раз сходили на выступление оркестра и это правда завораживало. В общем мы как будто стали той самой семьей, которой у меня не стало после смерти Мамы.
—Алиса! — барабали по двери Крис— ты обещала помочь мне с гонкой, а мы опаздываем!
— Иду, иду! — я подошла и открыла дверь.
Крис стоял на пороге, весь в нетерпении: в спортивной куртке, с ключами от машины в руке, которые он нервно подбрасывал и ловил. Его глаза горели азартом — таким знакомым, почти мальчишеским.
— Ты обещала помочь мне с гонкой, а мы опаздываем! — повторил он, чуть толкая меня плечом, чтобы я быстрее выходила. — Если пропустим старт, я тебя никогда не прощу.
Я невольно улыбнулась. Только Крис мог превратить обычный заезд в событие мирового масштаба.
— Да не опаздываем мы, — я накинула куртку, схватила шапку. — Ты просто вечно торопишься.
— Торопиться — моё второе имя! — он подмигнул и рванул к лестнице. — Давай, шевелись!
Я закрыла дверь и поспешила за ним. Внизу уже ждал Эндрю — прислонился к стене, листал что‑то в телефоне, но, увидев нас, спрятал гаджет и выпрямился.
— Ну что, команда? Готовы? — спросил он с лёгкой усмешкой.
— Конечно, — кивнула я. — Только объясните мне ещё раз, зачем я вообще там нужна?
— Затем, что ты — наш талисман, — заявил Крис, распахивая входную дверь. — Без тебя машина не поедет.
— Очень смешно.
— А ещё ты умеешь считать секунды, — серьёзно добавил Эндрю. — И не паникуешь, когда всё летит в тартарары. Это важно.
Мы вышли на улицу. Воздух был свежим, морозным, с лёгким запахом приближающегося вечера. Где‑то вдали слышалась музыка — видимо, в парке ставили новогоднюю иллюминацию.
— Ладно, — вздохнула я, садясь в машину Криса. — Только не гони как сумасшедший, пока я не пристегнусь.
— Как скажешь, босс, — он завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места.
По дороге Крис болтал без умолку — про трассу, про соперников, про то, как он «точно знает, где можно выиграть пару секунд». Эндрю изредка вставлял комментарии, а я просто слушала, глядя в окно. Мимо проплывали огни города, украшенные витрины, люди с пакетами подарков. Жизнь шла своим чередом.
И в какой‑то момент я поняла: да, мамы нет. Но это не значит, что я должна перестать жить. Что я не могу смеяться, волноваться, радоваться. Что не могу быть частью чего‑то нового — пусть и не идеального, но настоящего.
Машина набрала скорость, ветер ворвался в приоткрытое окно, и я невольно рассмеялась.
— Что? — обернулся Крис.