— Эндрю, Крис, — его голос прозвучал твёрдо, но в нём угадывалась едва сдерживаемая взволнованность. — Через месяц состоится игра, и там будут представители команды «Грозные ястребы». Большой шанс вам обоим попасть в команду и играть за страну.
Эндрю медленно повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли сожаление, то ли решимость.
— Хорошо, но даже если нами заинтересуются, мы не сможем присоединиться к команде, — произнёс он, не отводя взгляда.
— Это ещё почему? — в голосе тренера прозвучало неподдельное удивление, брови резко взметнулись вверх.
— Компания отца. После выпуска мы присоединяемся к управлению, — пояснил я, чувствуя, как в груди разрастается горькое чувство утраты.
Тренер на мгновение замер, словно пытаясь осмыслить услышанное. На его лице проступила глубокая печаль, а морщины стали ещё заметнее.
— Какая жалость… Такой талант губите, — тихо произнёс он, и в этих словах было больше боли, чем упрёка. — Хорошо, идите домой и отдохните.
Он прошёл мимо нас, его шаги гулко отдавались в опустевшем коридоре. Мы с братом лишь переглянулись — в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах.
— Кстати, Алиса позвала нас… — начал я, но не успел закончить фразу.
— В клуб? Знаю, Эмма сказала, — перебил Эндрю, уже направляясь к выходу. Его тон был нарочито равнодушным, но я‑то знал брата как облупленного.
«Действительно, кто же мог ему сказать?» — мысленно усмехнулся я, ускоряя шаг, чтобы догнать его.
— Колись, она тебе нравится? Этот сумасшедший таролог растопил тебе сердце? — я театрально положил руку на грудь и прикрыл глаза, изображая романтический экстаз.
— Придурок, — рассмеялся Эндрю, но в его смехе не было злости. — Ну, она симпатичная, добрая и…
— Ха‑а‑а, всё‑таки влюбился! Ну, брат, ты и влип, — я широко улыбнулся, наслаждаясь редкой возможностью поддеть старшего брата.
В ответ последовало лишь закатывание глаз — классический жест, означающий, что он сдаётся.
Мы вышли из здания. Солнечный свет ослепил на мгновение, а свежий ветер тут же взъерошил волосы. На парковке около моей машины стояли Алиса и Эмма. Они о чём‑то бурно обсуждали, периодически взрываясь смехом. Их силуэты в лучах послеполуденного солнца казались почти нереальными — такими лёгкими и беззаботными.
Заметив нас, Эмма помахала рукой, её улыбка была такой яркой, что на секунду затмила солнце.
— Не сильно замёрзли? Долго стоите? —спросил я, подходя ближе и открывая дверь машины.
— Минут десять, так что всё хорошо, — ответила Алиса, её голос звучал мягко и спокойно.
Я кивнул, и мы все сели в машину. Я завёл свою малышку, и мы поехали. Поначалу тишина в салоне давила — та особенная, неловкая тишина, когда каждый чувствует, что нужно что‑то сказать, но никто не решается начать. Звуки города за окнами — гул машин, редкие сигналы, отдалённый смех прохожих — лишь подчёркивали это молчание.
Но Эмма не выдержала. Она слегка повернулась на заднем сиденье, и в её голосе зазвучала искренняя надежда:
— Ну что, вы согласны пойти в клуб?
Я мельком взглянул на Эндрю — он смотрел в окно, но я знал, что он прислушивается. В машине разговор всегда особенный: замкнутое пространство, из которого нельзя просто уйти, чтобы избежать ответа.
— А почему бы и нет? — наконец произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Только надо понять, когда и как.
Эмма тут же оживилась, её глаза заблестели:
— В субботу! Мы с Алисой уже всё продумали. Там как раз будет тематическая вечеринка — «Ретро-ночь». Можно нарядиться в стиле 80‑х или 90‑х.
Алиса, сидевшая рядом с Эммой, мягко улыбнулась:
— Да, будет весело. И не слишком официально, так что можно не переживать из‑за одежды.
Эндрю наконец оторвался от окна и бросил короткий взгляд на Эмму:
— Тематическая вечеринка? Это как? Костюмы обязательны?
— Совсем не обязательно! — поспешила успокоить его Эмма. — Просто атмосфера такая. Кто‑то придёт в джинсах и футболке, кто‑то — в чём‑то более ярком. Главное — настроение.