— Глупышка, как я тебя выгоню? Ты мне как дочь. И я обязан перед твоей мамой и твоим отцом, что благодаря им появился такой замечательный человек, как ты, милая, — произнёс господин Август с таким трепетом в голосе, что по моим щекам потекли слёзы.
Я вновь обняла его крепко, вдыхая знакомый запах — древесные ноты его одеколона, лёгкий оттенок бумаги и чего‑то ещё, что ассоциировалось с домом.
— Спасибо… пап, — произнесла я не подумав и резко отстранилась, испуганно посмотрев на мужчину. — Простите, я…
Не успела я договорить, как господин Август обнял меня ещё крепче. Я почувствовала, как его тело сотрясается от слёз — тихих, сдержанных, но таких настоящих.
— Доченька, — он посмотрел на меня, и в его взгляде было столько тепла, что сердце защемило.
Я широко улыбнулась, и впервые за долгое время почувствовала, что не одна. Что есть кто‑то, кто готов меня защитить.
Просидели мы так недолго. Дядя Эммы деликатно покашлял, и мы посмотрели на него.
— Простите… я пойду, — я быстро встала и побежала к выходу из кабинета, с дурацкой улыбкой на лице.
В коридоре я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Пап. Я назвала его папой. И он не разозлился. Он принял это.
Ладони всё ещё дрожали, но теперь не от страха — от облегчения. Где‑то далеко, в глубине души, боль от предательства Алекса и утраты мамы всё ещё жила. Но сейчас на её место приходило что‑то новое: надежда.
Я глубоко вдохнула и расправила плечи. Всё будет хорошо.
20 Глава
Неделя прошла на удивление спокойно — ни Аманды, ни Винса, ни Роя. Тишина и покой окутали меня, словно мягкое одеяло. В университете никто не донимает, и я просто плыву по течению, впервые за долгое время позволяя себе расслабиться. На счёт компании ничего не слышно — папа не говорит ничего, а я не решаюсь спрашивать.
Папа… Даже непривычно его так называть, но он мне правда стал отцом — и я этому рада. В груди разливается тёплое чувство, когда я думаю о нём: о его поддержке, о том, как он принял меня, несмотря на всё.
Сейчас я смотрю на себя в зеркало, поправляя макияж и причёску. Волосы уложены пышными волнами с лёгкой небрежностью, несколько прядей игриво спадают на плечи — в духе 90‑х. Подвожу глаза чёрной подводкой с заострёнными «крылышками», наношу ярко‑розовые тени и блеск для губ — образ в стиле поп‑икон 80‑х готов.
Крис и Эндрю всё‑таки согласились пойти с нами в клуб — после долгих уговоров Эммы и моих робких попыток их уломать. Я достала из шкафа пальто с объёмными плечами и надела поверх платья — на улице далеко не май месяц, ветер пронизывает до костей, а до клуба идти минут десять быстрым шагом.
Насчёт платья мы с Эммой битый час спорили. Она настаивала на чём‑то более открытом, убеждая, что пора прекращать изображать из себя серую мышку‑ботанку.
***
— Ты что, боишься показать, какая ты на самом деле? — возмущалась она, размахивая вешалкой с очередным откровенным нарядом. — У тебя отличная фигура, зачем её прятать?
Я сомневалась, теребила край старого свитера и вспоминала, как годами выбирала мешковатые вещи, чтобы не привлекать внимания. Но сегодня… сегодня что‑то изменилось.
***
И на удивление самой себе, я согласилась. Поэтому теперь на мне чёрное платье в стиле 90‑х: облегающее, с высоким воротом, коротким рукавом и асимметричным кроем — одно плечо открыто, другое прикрыто. Ткань — мягкий бархат, который переливается при свете. Оно чуть выше колен, с лёгкой драпировкой по боку. Я покрутилась перед зеркалом, пытаясь привыкнуть к новому образу. Может, она права? Может, пора перестать прятаться?
Я вышла из комнаты, где меня уже ждали Крис, Эндрю и Эмма.
Крис выглядел потрясающе: на нём была рубашка в крупную клетку с объёмными плечами, закатанными до локтей рукавами и пуговицами до середины груди. Кожаные штаны с высокой талией и молниями на коленях подчёркивали его спортивную фигуру. На шее — массивная серебряная цепь, на запястье — широкие часы с металлическим браслетом. Он подмигнул мне и одобрительно поднял большой палец:
— Ого, Алиса, ты сегодня просто огонь!
Эндрю, наш любитель элегантности, не изменил себе, но добавил ретро‑ноток: классические брюки с высокой посадкой и стрелками, приталенная рубашка с воротником‑стойкой и жилет в тонкую полоску. Галстук‑бабочка в мелкий горох и лакированные туфли завершали образ денди 80‑х. Он слегка поклонился, когда я появилась, и улыбнулся своей фирменной сдержанной улыбкой: