Пятый поворот оказался ещё сложнее — резкий, с крутым спуском. Винс вошёл в него на высокой скорости, рискуя потерять управление. Я же, следуя советам Криса, заранее сбросила газ, вошла плавно и на выходе смогла сократить разрыв до минимума. Теперь мы шли почти бок о бок.
Ветер свистел в ушах, двигатель ревел, асфальт мелькал под колёсами. Я чувствовала, как пот стекает по виску, но не могла отвлечься, чтобы вытереть его. Каждый нерв был натянут, как струна.
Шестая прямая — решающая. Винс попытался резко ускориться, его машина рванула вперёд. Но я вовремя переключила передачу, добавила оборотов — и моя машина ответила послушным рывком. Мы шли вровень, колёса почти касались друг друга.
Сейчас или никогда, — подумала я и, собрав всю волю в кулак, резко вывернула руль влево, обгоняя Винса на последнем метре перед финишной чертой. Его лицо исказилось от ярости, он попытался сделать то же самое, но опоздал.
Финишная лента разорвалась перед моим лобовым стеклом. Я выиграла!
Двигатель затих, я откинулась на сиденье, пытаясь отдышаться. Руки дрожали, сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Но на губах сама собой появилась улыбка.
В зеркале заднего вида мелькнули фигуры Криса, Эндрю и Эммы — они уже бежали ко мне. Крис первым добежал до машины, распахнул дверь и заключил меня в объятия.
— Ты сделала это! Ты выиграла! — его голос дрожал от гордости и облегчения.
Эмма бросилась ко мне следом, обняла так крепко, что стало трудно дышать.
— Я так за тебя боялась! — прошептала она.
Эндрю положил руку мне на плечо:
— Ты была великолепна. Настоящий боец.
Я подняла глаза на Винса — он стоял в стороне, сжимая кулаки и сверкая глазами. Но потом резко развернулся и пошёл прочь, не сказав ни слова.
Я посмотрела на Криса и улыбнулась ему. В этот момент всё вокруг будто затихло: гул толпы, рёв моторов, даже ветер перестал шелестеть в кронах деревьев у края трассы. Остался только он — его взгляд, в котором смешались гордость, облегчение и что‑то ещё, гораздо более глубокое.
Крис быстро сократил расстояние между нами — оно возникло из‑за Эндрю и Эммы, которые всё ещё стояли рядом, улыбаясь и переглядываясь. Он шагнул ко мне, и в его глазах я увидела то, что раньше лишь угадывала между строк: не просто заботу старшего брата, а нечто большее.
Он впился в мои губы — не грубо, но твёрдо, уверенно, будто ставил точку в долгой истории страхов, недосказанности и борьбы. Я на мгновение замерла, поражённая внезапностью и силой этого жеста, а потом ответила на поцелуй — осторожно, неуверенно, но с нарастающей уверенностью.
Его руки обхватили меня за талию, притягивая ближе. Я почувствовала, как напряжение последних дней — страх перед гонкой, тревога за ребят, давление Винса — всё разом отступает, растворяется в этом мгновении. Мир сузился до тепла его губ, до учащённого биения сердца, до лёгкого прикосновения пальцев к моей спине.
Где‑то на периферии сознания я услышала восторженный вздох Эммы и приглушённый смешок Эндрю:
— Ну наконец‑то, — пробормотал он. — Я уж думал, вы до пенсии будете ходить вокруг да около.
Крис слегка отстранился, но не отпустил меня — его руки всё ещё лежали на моей талии, а взгляд был непривычно мягким. Он слегка коснулся кончиком пальца моего носа и улыбнулся — по‑настоящему, широко, без тени привычной насмешки.
— Ты была невероятна, — тихо сказал он. — Я знал, что ты справишься. Но даже не представлял, насколько… я люблю тебя пельмешка.
Я почувствовала, как внутри всё замирает — не от страха, а от внезапного осознания, что эти слова, это признание были тем, чего я подсознательно ждала всё это время.
— Я… — мой голос дрогнул, и я на мгновение замолчала, пытаясь собраться с мыслями. — Я тоже тебя люблю, Крис.
Он улыбнулся ещё шире, и в этой улыбке было столько тепла, что на глаза невольно навернулись слёзы. Крис осторожно провёл большим пальцем по моей щеке, стирая одинокую каплю, которая всё‑таки скатилась вниз.
— Не плачь, — прошептал он. — Теперь всё будет хорошо.
Эмма, стоявшая рядом, всхлипнула и поспешно прикрыла рот рукой.
— Простите, — она шмыгнула носом, — просто это так… так трогательно!