Эндрю нахмурился:
— Постой, ты думаешь, он воспримет это именно так?
— А как ещё? — Крис нервно провёл рукой по затылку. — Для него Алиса — не просто девушка, а ответственность. Он взял её под опеку, дал крышу над головой, возможность учиться здесь. А тут я, его сын, вдруг оказываюсь с ней в отношениях. Отец увидит в этом неуважение, нарушение границ. И пострадает в первую очередь Алиса.
Эндрю на мгновение задумался, потом положил руку на плечо Криса:
— Ладно, я понял. Больше ни слова. Клянусь. Но нам нужно что‑то решать.
Я смотрела на них и задумалась: а что, и правда, будет, если господин Август узнает, что мы с Крисом встречаемся? В груди защемило от тревоги. Я вспомнила, как отчим всегда подчёркивал, что взял меня под опеку из благородных побуждений, что считает меня почти дочерью… Но что, если он решит, что я злоупотребила его добротой?
— Может, стоит ему всё рассказать? — тихо произнесла я, привлекая внимание братьев. — Честно и открыто. Если делать это тайком, всё только усложняется.
Крис резко повернулся ко мне, в его глазах читалась тревога:
— Алиса, ты не понимаешь. Отец не из тех, кто готов выслушать «честную историю» и принять её. Для него есть чёрное и белое, правила и нарушения. Он решит, что я воспользовался своим положением, что ты… что ты поддалась влиянию. И последствия будут жёсткими.
— Но я же не какая‑то марионетка! — я почувствовала, как во мне закипает возмущение. — Я сама сделала выбор. Я люблю тебя, Крис, и не стыжусь этого.
Эндрю вздохнул и встал между нами:
— Спокойнее, ребята. Давайте рассуждать трезво. Отец — человек строгий, но не жестокий. Он заботится о вас обоих. Проблема в том, что он видит ситуацию через призму ответственности: Алиса под его опекой, Крис — его сын.
— И что ты предлагаешь? — Крис скрестил руки на груди. — Молчать до выпускного? Или ждать, пока я уеду из города?
— Нет, — Эндрю покачал головой. — Я предлагаю выбрать момент. Не сейчас, когда он на взводе из-за проблем в компании. А позже — когда ситуация уляжется, когда отец увидит, что Алиса справляется, что она самостоятельная, что ваши отношения не мешают учёбе и жизни. Тогда можно будет поговорить.
— То есть ты предлагаешь… подождать? — я посмотрела на Эндрю с надеждой.
— Именно. Дать ситуации созреть. Показать отцу, что вы не нарушаете его правил, а просто любите друг друга. И выбрать момент, когда он будет в хорошем настроении, когда не будет никаких внешних раздражителей, особенно пока не решится проблема с компанией.
Мы с Крисом лишь переглянусь и синхронно вздохнули, в любом случае у нас будет неделя побыть вдвоем без пряток от отца.
***
Все время до поездки мы с Крисом проводили вдвоём: гуляли по городу, валялись в кровати, гоняли на машинах по загородным трассам — и каждый момент казался особенным, наполненным каким‑то новым, трепетным смыслом. И я по‑настоящему сейчас счастлива.
Дверь в мою комнату открылась, и я сделала вид, что сплю. Край моей кровати немного промялся, и повеяло цитрусовым шампунем — именно этот запах ассоциировался с Крисом. Моё лицо стало покрываться поцелуями, и я невольно улыбнулась.
— Я знаю, что ты не спишь, — тихо рассмеялся он, легко касаясь губами моего виска.
Я приоткрыла один глаз и лукаво посмотрела на него:
— А если и так? Может, я просто наслаждалась моментом.
Крис устроился рядом, опершись на локоть, и провёл пальцем по линии моей брови:
— Ты всегда так делаешь — притворяешься спящей, когда я захожу. Думаешь, я не заметил?
— Может, мне просто нравится, когда ты так осторожно меня будишь, — я перевернулась на бок, лицом к нему, и запустила пальцы в его чуть влажные после душа волосы. — Особенно когда пахнет цитрусом.
Он усмехнулся и наклонился ближе:
— То есть ты специально ждёшь, пока я приму душ?
— Возможно, — я подмигнула. — Но не только поэтому. Мне нравится, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я сплю. Так… по‑особенному. Будто я самое дорогое, что у тебя есть.