— Пустите! Вы не понимаете, что он сделал?!
Следом прибежала мисс Грин — она сразу бросилась ко мне, опустилась на колени в снег рядом со мной. Её лицо было бледным, но глаза горели решимостью.
— Алиса, как ты? Цела? — она осторожно коснулась моего плеча.
Я лишь плакала, не в силах сказать ни слова. Горло сдавило так, что даже вдох давался с трудом. В голове крутились обрывки мыслей: «Почему? Почему именно он? Ведь когда‑то Рой был другим… Он помогал, поддерживал, а теперь…»
А если бы Крис не пришёл вовремя? Если бы никто не услышал мой крик? Что тогда?
Руки дрожали так сильно, что я не могла застегнуть пуховик. Зубы стучали, по щекам текли слёзы, смешиваясь с талым снегом. Я чувствовала себя маленькой и беспомощной, словно снова оказалась в том школьном дворе, где надо мной смеялись, а никто не заступился.
Мисс Грин поняла моё состояние без слов. Она сняла свою куртку и накинула мне на плечи, потом осторожно помогла застегнуть пуховик, приговаривая:
— Всё позади, Алиса. Ты в безопасности. Мы рядом. Слышишь? Ты не одна.
Её голос, спокойный и твёрдый, понемногу начал пробиваться сквозь пелену страха. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь.
Тем временем Эндрю и остальные привели Роя и Криса в чувство. Крис, увидев меня, рванулся ко мне, но Винс удержал его:
— Погоди, дай ей прийти в себя.
Крис замер, сжал кулаки, потом кивнул.
Рой стоял, опустив голову. Он не смотрел ни на кого, только нервно теребил край своей куртки. На скуле у него краснел след от удара Криса, губы дрожали.
— Рой, — голос мисс Грин прозвучал жёстко. — Ты идёшь со мной. Сейчас же. Крис, ты тоже. Остальные — помогите собрать хворост и возвращайтесь в лагерь. Быстро.
Она помогла мне подняться. Я оперлась на её руку, чувствуя, как подкашиваются ноги. Эндрю подошёл сбоку, предлагая поддержку:
— Давай, Алиса, мы поможем. Всё будет хорошо.
Мы двинулись к лагерю. Я шла, глядя себе под ноги, и пыталась привести мысли в порядок.
В лагере царила напряжённая тишина. Эмма бросилась ко мне, обняла:
— Господи, Алиса… Я так испугалась, когда услышала крики! Ты точно в порядке?
— Да, — я попыталась улыбнуться, но губы дрожали.
Мисс Грин отвела Роя и Криса в сторону. Я не слышала их разговора, но видела, как она говорила — строго, но без злости, как будто пыталась достучаться до чего‑то важного внутри них. Рой кивал, иногда проводил рукой по лицу, будто стирая следы смятения. Крис стоял рядом, скрестив руки на груди, но постепенно его поза становилась менее напряжённой.
Спустя час приехали машины — заранее вызванный транспорт, который должен был спустить нас к хижинам. Мисс Грин приняла решение сократить маршрут из‑за случившегося.
Я села в машину, прижалась лбом к холодному стеклу. За окном мелькали заснеженные деревья, склоны гор, но я почти не замечала пейзажа. Внутри всё ещё бушевала буря эмоций: страх, обида, недоумение, а где‑то глубоко — жалость к Рою. «Он ведь не всегда был таким. Что с ним случилось? И сможет ли он измениться?»
Крис сел рядом, но не стал ничего говорить — просто положил руку на моё плечо. Этот Крис сел рядом, но не стал ничего говорить — просто положил руку на моё плечо. Этот жест поддержки сказал больше любых слов. Эмма устроилась, с другой стороны, тихонько взяла меня за руку. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Машина плавно тронулась с места, увозя нас вниз. Где‑то впереди, за поворотом дороги, уже виднелись огни хижин.
Когда мы приехали, я вышла из машины — и в этот момент со стороны дороги послышался рёв моторов. Сначала появились две полицейские машины с мигалками, их свет красными и синими вспышками разрезал сумерки, из машин вышли пятеро мужчин в форме. Всё было как в фильме.
Полицейские решительно направились к Рою и Крису. У меня перехватило дыхание. Рой стоял, опустив голову, сгорбившись, будто внезапно стал меньше ростом. Крис, напротив, выпрямился, сжал кулаки, но не сопротивлялся.
— Руки за спину, — коротко бросил один из полицейских.
На Роя и Криса надели наручники и повели к машинам. Рой бросил короткий взгляд в мою сторону — в нём читались стыд и отчаяние. Крис, проходя мимо, едва заметно кивнул мне, словно говоря: «Всё будет хорошо».