— Алиса, ты меня разочаровала, — произнёс он ровным, жёстким тоном. — Но с этим мы разберёмся потом.
Его слова ударили, будто пощёчина. Я невольно отступила на шаг, сжимая в руке бутылку с водой. Разочаровала? Но я же просто защищалась! Я не сделала ничего плохого!
Мисс Грин выпрямилась, её поза стала более уверенной, почти вызывающей:
— Господин Август, Алиса действовала в рамках самообороны. У нас есть свидетели, есть доказательства. И я как педагог несу ответственность за её безопасность.
Он едва заметно прищурился, но не стал спорить:
— Мисс Грин, можете идти. Я заберу Криса с Алисой — мы поедем домой.
— Я должна сопровождать Алису до передачи законным опекунам, — твёрдо сказала мисс Грин. — Таковы правила.
Господин Август слегка приподнял бровь, на его лице появилась едва заметная, почти презрительная улыбка. Он неторопливо достал из внутреннего кармана пиджака несколько листов бумаги, аккуратно скреплённых скрепкой.
— Фактически я им являюсь, — произнёс он холодно. — Документы почти готовы. Так как с её матерью мы успели заключить брак, я стал её законным опекуном. Можете идти.
Мисс Грин лишь вздохнула, бросила на меня полный тревоги взгляд и, попрощавшись, ушла. Её шаги затихли, где‑то вдали, и я осталась наедине с господином Августом. Внутри сразу начал нарастать страх: что знал мой отчим, а что предстояло ему узнать? И, видимо, знал он многое…
— Крис тебя запугал или заставил встречаться? Или он изнасиловал тебя? Давай, рассказывай! — произнёс господин Август, и это повергло меня в шок.
Я замерла, не в силах поверить своим ушам. Слова застряли в горле, глаза расширились от ужаса.
— Нет… Я люблю его, он… — не успела я договорить, как меня перебили.
— Алиса, ему двадцать один, а тебе семнадцать, — голос господина Августа становился громче и жёстче. — К тому же он мой сын, а ты моя падчерица! О каких отношениях может идти речь, если вы, чёрт возьми, брат и сестра? Что бы подумала твоя мама, узнав про это?!
Его лицо покраснело от гнева, вены на висках вздулись. Он сделал шаг ко мне — и в этот момент послышались шаги. Мы вдвоём посмотрели в сторону звука и увидели, как идёт Крис: весь в ссадинах, с опухшей губой, с опущенной головой. На скуле виднелся свежий синяк, а рукав куртки был порван.
— Крис… — тихо сказала я, и в груди что‑то сжалось от боли. Я хотела броситься к нему, но боялась пошевелиться под взглядом господина Августа.
— А тебе есть что сказать? — резко обернулся к нему отец. — Ты ввязал сестру в это всё! — На слове «сестра» господин Август сделал особый акцент, выделив его голосом. — Как вы вообще могли додуматься вступать в романтические отношения?! — крикнул он
Крис медленно поднял голову. Его глаза, обычно спокойные и добрые, теперь горели каким‑то отчаянным огнём. Он выпрямился во весь рост, несмотря на усталость и боль, и посмотрел отцу прямо в глаза:
— Да, я её люблю. И что с этого? — его голос звучал твёрдо, почти вызывающе. — Она моя сводная сестра, и я могу иметь с ней отношения. Мы не связаны кровью. И мы ничего не скрывали — это ты сам всё придумал.
Господин Август побледнел от ярости. Он сделал шаг к сыну, сжал кулаки:
— Не можешь. Ты мой сын, ты носишь мою фамилию, и ты будешь следовать моим правилам. Никаких отношений между вами быть не может — это аморально, это неправильно!
— А что правильно? — Крис не отступил. — Правильно — закрывать глаза на то, что происходит? Правильно — обвинять Алису в том, чего не было? Ты даже не хочешь выслушать нас, не хочешь понять!
Я почувствовала, как к горлу подступает комок. В груди бушевала буря эмоций: страх, стыд, гнев — и где‑то глубоко внутри — благодарность. Крис защищал меня. Он стоял передо мной, готовый принять удар на себя.
— А что тут понимать?! — голос господина Августа взлетел до крика, эхом отдаваясь в пустом коридоре. Он сделал резкий шаг вперёд, нависая над Крисом. — То, что вы тут подобие инцеста задумали?! Значит, так, вы двое: чтобы я вас рядом друг с другом не видел! Ни сегодня, ни завтра, никогда!