Его лицо исказилось от ярости, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Он тяжело дышал, будто каждое слово давалось ему с трудом, но он не мог остановиться.
— А ещё у тебя Крис как раз сейчас начинается преддипломная стажировка, — продолжил он, чуть понизив голос, но от этого он стал ещё более угрожающим. — Поэтому через неделю ты, — он ткнул пальцем в его сторону , — летишь в Германию. Займёшь место директора в нашем филиале. Будешь учиться управлять бизнесом вдали от всего этого… — он сделал паузу, скривив губы, — …соблазна.
Крис побледнел, но не отступил ни на шаг. Его кулаки были сжаты, на шее пульсировала вена, но взгляд оставался твёрдым.
— Ты не можешь так поступить, — произнёс он ровным, почти ледяным голосом. — Это не наказание, это бегство. Ты хочешь избавиться от проблемы, вместо того чтобы её решить.
— Я решаю, что для тебя лучше! — рявкнул господин Август. — Это шанс, Крис. Огромный шанс! Ты будешь работать в лучшей компании Европы, получать опыт, расти. А не крутиться вокруг Алисы, создавая проблемы для всей семьи.
Я стояла, словно окаменев. Внутри всё сжималось от ужаса. «Он разлучит нас, — пронеслось в голове. — На месяцы, может, на годы… И Крис ничего не сможет сделать».
— Но… — я попыталась что‑то сказать, но голос дрогнул и сорвался. — Но это несправедливо! Мы ничего не сделали! Почему вы наказываете нас за то, чего не было?!
Господин Август резко повернулся ко мне. Его глаза сверкнули холодным огнём:
— Ты молчи, Алиса. Ты ещё слишком молода, чтобы понимать, что такое ответственность. И пока ты находишься под моей опекой, ты будешь следовать моим правилам.
Крис шагнул вперёд, загораживая меня собой:
— Отец, послушай. Ты не можешь просто взять и отправить меня за границу, как будто я какой‑то преступник. Я не сделал ничего плохого. И я не брошу Алису сейчас, когда ей нужна поддержка.
— Ты сделаешь то, что я скажу, — отрезал господин Август. Его голос звучал глухо, почти безэмоционально, но в нём чувствовалась железная решимость. — Это не просьба. Это приказ. Через неделю ты вылетаешь. И никаких возражений.
В коридоре повисла тяжёлая тишина. Только слышно было моё прерывистое дыхание и тиканье часов, где‑то вдалеке.
Крис сжал челюсти, его глаза встретились с моими. В них читалась боль, но и непоколебимая решимость. Он слегка качнул головой, без слов говоря: «Я не сдамся».
Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках. Страх всё ещё сковывал, но рядом с Крисом я чувствовала, что не одна.
— Хорошо, — тихо, но твёрдо произнесла я. — Пусть Крис уезжает в Германию. Но я хочу, чтобы вы знали: мы не сделали ничего плохого. И если вы хотите наказать кого‑то — наказывайте за реальные поступки, а не за ваши домыслы.
— Ты… ты слишком похожа на свою мать, — произнёс он почти шёпотом. — Такая же упрямая.
— Отец, пожалуйста… — сказала я, и в моём голосе прозвучала вся мольба, вся надежда, что ещё теплилась внутри. — Давайте просто поговорим. Выслушайте нас…
— Чтобы я вас рядом друг с другом не видел, — произнёс господин Август твёрдо, чеканя каждое слово. Его голос снова стал жёстким, непреклонным.
А по моим щекам потекли слёзы — горячие, обжигающие. В груди всё сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Я больше не могла стоять здесь, не могла смотреть в эти холодные глаза, не могла выносить эту несправедливость.
Не говоря больше ни слова, я резко развернулась и выбежала из участка. Коридор показался бесконечным — я почти бежала, спотыкаясь, слыша, как эхо моих шагов отдаётся в пустоте. В голове билась одна мысль: «Как он может так со мной? Как может так с нами?»
Морозный воздух ударил в лицо, остужая горящие от слёз щёки. Я остановилась на крыльце, глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь во всём теле. Вокруг царила вечерняя суета: люди спешили по своим делам, машины гудели, огни витрин мигали разноцветными огнями — но всё это казалось каким‑то далёким, нереальным. Я была будто в вакууме, отрезанная от всего мира.
Он запретил нам видеться, — пронеслось в голове. — Запретил общаться, быть рядом… Но как же так? Крис ведь единственный, кто меня понимает. Кто поддерживает. Кто верит мне.
Я оглянулась на здание участка. В одном из окон мелькнул силуэт — Крис стоял у стекла, глядя мне вслед. Его лицо исказилось от боли, он сделал шаг вперёд, будто хотел выбежать за мной, но замер, встретившись взглядом с отцом. Я увидела, как он сжал кулаки, как на шее пульсирует вена — но он остался на месте.