POV Белла.
Я начинала волноваться, ведь Чарли уже должен был быть дома, но в трубке слышались лишь гудки. После нескольких неудачных попыток я просто оставила сообщение на автоответчике. Напряжение висело в воздухе и было почти осязаемым. Сегодня должна состояться моя вторая охота и это вызывало волнение не у одной меня. Сейчас Джаспер и Элис прочесывают лес, чтобы убедиться, что там нет людей, а Эдвард сидит рядом со мной и уговаривает уехать.
— У Бри тоже плохо получается себя контролировать, — Каллен сжал мою руку, привлекая внимание к своим словам. Он хочет чтобы я уехала от Джаспера с ним? — На Аляске вам будет легче приучиться к крови животных. И… семья Денали хочет чтобы ты приехала, они хотят помочь.
Помочь? Как предатели могут помочь мне сейчас, когда я уже не человек, когда я потеряла свою настоящую семью, когда я не могу даже издалека посмотреть: все ли хорошо у отца и счастлива ли мама, потому что я — монстр, способный убить их.
— Неужели? — мне все еще плохо удавалось совладать с эмоциями и теперь я злилась. Хотя нет, я в бешенстве. — Что-то они не горели желанием помочь нам в битве с новорожденными, а теперь, видите ли, хотят познакомиться со мной. Они могли бы помочь мне остаться человеком, если бы не отказали в помощи!
Эдвард удивленно посмотрел на меня, словно не веря своим глазам. Он пока еще не привык к моей эмоциональности и резкости. Я и сама не привыкла, но это было весело: не смущаться, не мямлить, говорить все прямо, без недомолвок. Еще было здорово не ощущать неловкости, когда остаюсь наедине с Эдвардом, не чувствовать себя виноватой от его грустных взглядов.
— Ты не хочешь ехать к ним или со мной? — взгляд Эдварда был печально-виноватым, словно он подвел меня. — Ты винишь меня во всем произошедшем?
Хотелось смеяться: громко, надрывно, до сбившегося дыхания и выступающих на глазах слез. Почему у Эдварда такая ненормальная мания величия? Почему он думает, что мир вращается исключительно вокруг него и каждый мой поступок продиктован отношением именно к нему? Он нелогичен, импульсивен и через чур чувствителен к любой критике. Как я могла мечтать о том, чтобы связать свою и его жизнь в одну?
— Что?! — я перестала понимать его еще месяц назад, но сейчас было уже через чур. — Эдвард, о чем ты говоришь? Откуда ты только взял эту мысль?
— Если бы не я, то сейчас ты жила обычной человеческой жизнью и занималась переездом в кампус, а не сидела взаперти, ожидая когда сможешь справиться с жаждой, чтобы лечь в гроб на собственных похоронах.
Этот разговор был бессмысленным, но зато теперь я поняла, что имел ввиду Джаспер, сказав, что одного Эдварда им хватает. Он же во всем себя винит, даже если это его не касается — он считает себя виноватым.
— Ты всегда был таким нытиком? — слова сорвались с языка раньше, чем мысль успела сформироваться до конца.
И ответ на поверхности: да, всегда. Просто раньше, охваченная сильным чувством, я идеализировала его. Превозносила. Считала его почти равным Богам. Он же вампир: сильный, быстрый, совершенный. Он мог меня защитить, безусловно, но это не отменяло того, что он был размазней.
Присутствие другого вампира я почувствовала раньше, чем увидела или услышала его. Тихо посмеиваясь, в гостиную вошел Джаспер. Как я могла не догадаться? Конечно, только он мог мне помочь прийти к подобному решению, даже если оно отчасти верно. Раньше я бы никогда не подумала как сильно настроение может управлять человеком. На одних лишь эмоциях можно управлять человеком, словно тряпочной куклой. Вольтури никогда не интересовались Джаспером так же как Элис и Эдвардом, но его дар едва ли уступает их по силе.
— Манипулировать чужим настроением… — начала было я, но блондин меня перебил, закончив фразу по-своему.
— Можно в неограниченном количестве, — братья обменялись взглядами, словно беседуя о чем-то без слов. — Все чисто: никаких людей, оборотней и чужих вампиров. Готова?
Готова ли я к охоте? Определенно нет.
Каждый раз после слова «охота» в голове всплывала картинка из недавнего прошлого: труп женщины и сопротивляющийся мужчина, которого я без усилий удерживала одной рукой. Я боялась снова потерять контроль над своим телом, боялась, что им завладеет хищник.
«Хищник» — не образное и абстрактное слово, характеризующее голод. Он реален. Он — зверь. После первой охоты он довольно урчал, укладывая голову на мощные лапы. Он успокоился и ушел в тень, но сейчас…
Шел третий день без охоты и для новорожденного это был долгий срок, поэтому зверь внутри меня снова начал бесноваться: его когти царапали горло, а жесткая шерсть осела в легких, мешая дышать. Его рычание отдавалось гулом в голове, заставляя мучиться от собственных мыслей, окрашенных ярко-алым. Каждая мысль, слово, звук — все это в итоге переходило в жажду, которая буквально сжигала горло изнутри.