Представитель народа кече-йоча щелкнул пальцами и Элей, не ожидавший подвоха, рухнул на землю, получив власть над телом и потеряв равновесие. Тут же вскочив он бросился на говорившего но упал, схватившись за горло. Ошейник душил и одновременно ранил, как рой пчел. Только когда в голове все перепуталось и Элей перестал связно мыслить, смог свободно вдохнуть.
Глав 2 (Дорога до Юмо-Ола)
Уже три дня Элей и трое мужчин из его деревни шли по пустыне под конвоем десяти воинов народа кече-йоча.
Обожженная солнцем кожа причиняя боль слезала с пленников. Но Элай не чувтвовал боли, не чувствовал голода, только жажда мучила не привкшего к такой жаре человека.
Обмотанные с ног до головы в серо-коричневую ткань воины пустыни выглядели как люди,вышедшине на пргулку в тенистый парк, бодро шагая по обжигающей поверхности под палящим светилом, в то время как пленников шатало от жары. Они с трудом переставляли ноги, спотыкаясь на ровной поверхности. Грязная, пропотевшая, местами порванная одежда еще больше ухудшала их и без того плачевный вид. Уставшие физически, уничтоженные морально горем от потери родных, униженные статусом пленника-раба-жители леса сейчас выглядели жалко.
Трое из отряда Элая молились своим богам. Днем молитвы посвящались Кече-Юмо (богу солнца), ночью же - Тылзе-Юмо (богу луны). Но небыло в этих молитвах обычных восхвалений богам, не было просьб о здоровье, о богатстве, о долголетии. Не просили мужчины красивую любящую девушку в жены, не молили о детях. Все что они просили - смерть. Молодые мужчины умоляли богов о смерти для себя и для воинов пустыни. Просили они справедливости и мести. Лишь Элай не молился. В его душе было только разочарование в богах и в самой жизни. Слушая бубнеж товарищей в Элае зарождалось раздражение, которое вылилось в яростное шипение. Вообще он хотел накричать, но горло саднило от жары и песка, из за этого получилось только шипение.
- Где они были, ваши боги, когда эти твари убивали детей и женщин? Когда эти дети Азырена (бог тьмы и зла) жгли деревню вместе со стариками и младенцами в домах? Куда они смотрели, когда в сердце моей Анисы входил кинжал? Почему они никого не спасли? Почему не спасли ее? Закройте свои рты и не смейте больше произносить их имена! Боги забыли о нас, отвернулись тогда, когда мы как никогда ранее нуждались в них. Какой смысл в том, что вы унижаясь молитесь им, просите... умоляете их о смерти? Не проще вам придушить друг друга, всяко надежнее будет?! - Элей замолчал. Дыхание сбилось под напором эмоций. С трудом вдыхая и выдыхая сухой, горячий воздух он тяжелым взглядом смотрел на замолчавших, растерянных товарищей.
За спиной послышались хлопки.
- Великолепное представление, мой верный пес. Я просто в восторге! Какие слова! Какие эмоции! Все лицедеи города сдохли бы от зависти, услышав эту речь. Как думаешь, пес, если я организую для тебя площадку для выступлений, много народу соберется послушать твою грандиозную речь?- пока главарь говорил, вкладывая в слова саркастические ноты, остальные пытались сдержать смех.
От злости у Элая потемнело в глазах. Ему с удвоенной силой захотелось придушить говорившего и его прихвостней. Но проклятый артефакт, слегка холодивший коже на шее, помог вернуть самообладание. "Не сегодня. Не сейчас. Терпи, Элай, еще не время мести" - вертелось у него в голове. С силой выдохнув Элай развернулся и пошел вперед.
Эти три дня перед глазами был только серый песок. Серое солнце нещадно палило. Серое небо давило так, что создавалось ощущение, будто бы с минуты на минуту небо упадет на землю, раздавив при этом группу людей, идущих по пустынной земле. Однообразный пейзаж угнетал, серость затмивала разум. Чтобы не сойти с ума Элай снова и снова повторял имена погибших односельчан. Воспоминания о них уже не вызывали никаких эмоций, но держали Элая на тонкой грани между безумием и осмысленностью. Только имя Анисы причиняло нестерпимую боль. Сердце разрывалось, захлебывалось и обливалось кровью каждый раз, когда Элай вспоминал ее последний взгляд.
- "Прости меня если сможешь. Я обещал тебя защищать от всех бед и напастей, поклялся быть тебе надеждой и опорой. Я не сдержал ни единого своего слова. Я ничтожество! Я не достоин твоей любви и никогда достоин не был. Я не достоин твоего последнего взгляда. Но теперь он самое дорогое, что осталось в моей никчемной жизни.