И закончился этот спокойный ласковый вечер не так уж и странно. То есть это теперь я это понимаю. Тогда-то мне то, что случилось, а вернее, то, чего так и не произошло, - показалось чем-то необычайным: то ли отсталостью Алекс от своих подружек, то ли враждебной мне магией «фэн-шуя» её квартиры. Но теперь я всё это понимаю по-другому.
С такой серьезной, спокойной девушкой, как Алекс, я, конечно, избалованный на Драйбурге, тогда непростительно поторопился. И обидел её, возможно. Но это теперь мне ясно. Тогда, конечно, я ушел, кипя в душе от обиды.
Мы с тихой нежностью целовались в ее квартире у окна. Её губы были такими же спокойными и нежными, какой казалась мне в тот вечер сама Алекс, затем я медленно подвел ее к тахте, провел руками по всей ее стройной фигуре, с удивлением обнаружив большие , твердеющие груди над мальчишескими почти ребрами, и тогда повел рукой ниже, к ее твердому животу и... И вот тут стукнулись со щелчком друг о друга коленки расслабленных до этого, но теперь вмиг с силой сдвинувшихся ног, и она всем телом откинулась, и посмотрела на мня долгим серьезным взглядом.
─ Ты скоро улетишь! Ты обязательно должен улететь! – сказал она своим тихим хрипловатым голосом абсолютно не в тему.
Так я тогда подумал.
А я? Что - я? У меня всегда существовало довольно жесткое правило для сходных ситуаций, неожиданно стискиваемых коленок и тому подобного вроде «сейчас придёт муж» или «я не могу у меня СПИД». Я никогда не старался послушно ситуации, гадать - что это, приглашение к пикантной игре в изнасилование, начало глубинного флирта и посвящения в рыцари дамской логики или просто глупость, ведь, казалось, взрослые люди должны бы понимать с какой целью, по обоюдному, кстати, желанию, велась вся предшествовавшая такому вот обломному моменту игра. И я никогда не стремился ни разыгрывать из себя Кокона-варвара, ни становиться соучастником в глупости. Я тоже на неё посмотрел, но - особым прощальным взглядом, полным тоски о несовершенстве мира в целом и идеальности отдельных женщин - и ушел в ночь, не дождавшись разъяснений и не осознавая, что её образ слишком глубоко отпечатался в некоей таинственной матрице в моей душе.
- Я обязательно позвоню тебе в отель, - только и сказала она вне вслед, отворачивая лицо.
Надеюсь, для того, чтоб я не видел, как ее всегда спокойные черты покрывает румянец волнения. А впрочем, что за чушь!
Так тогда я ушел из ее квартиры в сером доме на границе Синего и Желтого районов. А теперь я сомневаюсь, её ли это была квартира.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ: И ГРЯНУЛ ГРОМ!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
И ГРЯНУЛ ГРОМ!
'Во имя вольности такой,
Вдруг грянул гром Свобод рожденья,
И поздно крестится герой:
Повязан кровью он освобожденья!'
Салават Юлаев, 'Гром Свободы', пер. с
башкирского - полковника Ив. Михельсона, 1789г.
Уже через четверть часа после того прощания с Алекс я оказался на улице Люксембургских Роз в Красном муниципальном секторе. Всё просто: заявляться среди ночи в благородный отель «Пхай-Пхай» мне не слишком хотелось, еще придется объяснятся с местной Безбедностью, поэтому я набрал на коммуникаторе личный шифр Люси, та оказалась у Арлен, через некоторое время и я объявился там же, оттуда мы двинули на какой-то праздник и обо всем дальнейшем я опять-таки не смог бы вам рассказать. Но на этот раз не только потому, что «слово дал».
Просто этот праздник развивался с такой интенсивностью, что мой разум в какой-то момент не выдержал. Хотя тело, по смутным воспоминаниям, вело себя еще достойно.
Но затем оно (мое тело) легло и наконец-то присоединилось к давно уже спящему разуму.
Очнулся я, не ведая ни дня, ни времени... И в одиночестве. Если судить по солнцу... Шучу! Какое может быть солнце под усеянным солнечными батареями непрозрачном куполом биозоны! А реактор в зените биозоны горел в приблизительно в три четверти накала, что могло обозначать и ранний вечер и позднее утро. Логически рассуждая... А что толку? Я просто ткнул в клавишу.
Высветившееся на экране бытового дисплея строка, заставила мен подпрыгнуть. Времени-то оказалось приблизительно столько, сколько я и предполагал, но вот дата! Я прислушался к своему субъективному восприятию времени. Да, дата соответствовала, в моем представлении, дню послезавтрашнему. Однако из прикрепленного часам аудиофайла тут же включился голос Люси: