Возможно из-за его рева, который я принял за предшествующие казни скорбные вопли публичного покаяния, до меня не сразу дошло, что грузчик этот был без охраны, более того, он и сам был вооружен, если считать за оружие одну декоративную дубину и двух декоративных дамочек, которые отталкивали от этого своего юрода наиболее близко подбирающихся к нему с «поцелуем свободы» либертистов.
Но тут гомон толпы превратился в рев, и я, наконец, увидел, для кого предназначался испанский колышек. Фигурка в сером костюмчике со стальными блестками не отличалась мощностью и не могла настроить свободный народ на интересное из-за своей продолжительности зрелище.
Фигурка.... В скромном сером костюмчике! С лицом, закрытым упавшими на него пепельными волосами. Еще пара либертистов волокла эту фигурку так, словно хрупкое тело с пепельными волосами было уже покинуто... по крайней мере, сознанием. Если не с душой за компанию. Предчувствия меня так и не обманули, как того зайца из оперы Чайковского. А Абрам Кармыш-улы не оговорился. Да и кто еще, кроме Алекс, с ее «серьезным» отношением к жизни, мог бы счесть неправильным, что я могу опоздать на последний конвертоплан!
Лица мне было не разглядеть, но я все равно воспользовался утихшем ревом толпы, перешедшим в недовольное бормотание при виде слишком уж легкой жертвы.
И больше я не раздумывал!
Воспользовавшись прыжковыми поршнями в каблуках «шахтерских специальных» сапог, я одним легким усилием пролетел над головами метров тридцать, угодив с балкона газеты «Либертэ» прямо на покачнувшейся и чуть не развалившейся от моего экстренного торможения трибуне.
На что я рассчитывал? Сам на себя - в меньшей степени и на благосклонность собравшегося народа - в большей. Поэтому их следовало сразу ошеломить. Некоторые максимы сами вылетали у меня из головы, но большую часть из них приходилось притормаживать на языке. Однако я воздел над головой руки со стальными спицами «драйбургского вязальщика» и возопил:
- Только тот свободен, кто дает свободу другим!!! Свободные люди города Драйбурга! Все вы слышали сейчас благую весть об истинной свободе: «Только тот свободен, кто свободен давать свободу другим!» Вот ты - ткнул я спицей в одного из четверки палачей-либертистов, - ты, лично, твоя индивидуальная свобода подсказывает тебе свободное решение дать свободу этой злосчастной жертве не-свободы!?
Вопросец был из беспроигрышных, и я ткнул второй спицей в другого красноповязочника, в типчика, готовившего для казни камни и иные тяжести:
- А ты, ты готов стать истинно свободным, прекратив чинить несвободу над этой примерной поклонницей либертизма?
Оба угрюмо промолчали, но меня привело в ярость не это, а то, что хрупкое тело в руках двух негодяев так и не пошевелилось. «Дура-девка, - с настоящим либертизмом в сердце подумал я, - неужто против такой прекрасной Свободы что-то возымела?»
А моего вопроса-ловушки можно было избежать только при помощи одного ответа: «сам дурак!», но так оскорбить Свободу и, главное, радостно взревевших во время моего вмешательства в рутину умерщвления представителей свободного сектора вокруг эшафота.
Рядовые либертисты действительно ликовали, я подбросил им красивую тему для бесконечно красных диспутов. Хотя ясно было, что бесконечных диспутов их «освобожденные начальники» уже не потерпят, свободным гражданам уже пора было, судя по стратегической обстановке в их либертиском секторе, садиться в левитаны, самолетные гаубицы и летающие танки и спешить контратаковать. И жертва, черт возьми, нужна была.... Но уж только не намеченная!
Я понимал затруднения своих оппонентов, как не ответь - рискуешь попасть впросак. И решил их добить:
- Почему вы не на границах секторов, почему не контратакуете? Ведь свобода это непроизвольный акт! Я вот, свободно и непроизвольно, решил над телом нашего первого павшего героя – снайпера-Вени - раздать вам тексты только что сочиненной мной «Боевой песни либертиста», но прежде объясните мне, почему жертва идет к Алтарю Свободы не слишком свободно! Ну-ка девушка, скажите, свободно ли вы... - я вырвал у растерявшихся стражей безвольное тело...
Точно, Алекс, впрочем, я знал это с самого начала! Несчастная дурочка, еще есть шансы на спасение! Теперь уже - нас обоих вместе, отметим скромно.
- Свободные люди города Драйбурга! - возопил я, - глупость в служении Свободе преступнее тупости при решении уравнения, - в толпе многие захохотали, оценив насмешку над эгалитистами, - вам хотели подсунуть в качестве жертвы свободную гражданку Драйбурга в бессознательном, а значит, несвободном состоянии! Позор! - я заметил, как ко мне подбираются красные плащи со своими холуями в алых и тоже термостойких, а, вероятно, и пуленепробиваемых чекменях, все с лазерными лучевиками в руках и решил срочно героизировать тему своего выступления, чтоб меня не слишком расстреливали и приносили в жертву.